Витовт и Ягайло у тел верховных сановников ордена

— Помню, помню, она в плену, в Штейнгаузене… Помню, ну что же?

— Скирмунда была невестой князя.

— И он пошёл отбивать её теперь. Бесподобно. Непременно пошлю ему на выручку или на подмогу сотни четыре гостей.

Так рассуждали венценосные братья и друзья, медленно объезжая поле битвы. На каждом шагу попадались им возвращавшиеся с погони воины, ведущие или гонящие перед собой пленных немцев. Изредка попадались белые рыцарские плащи, остальные пленные были, по большей части, или воины наёмных дружин, или «гербовики», или же, наконец гости рыцарские, отбившиеся в свалке от своего отряда.

Глава XVII. Осада

Глава XVII. Осада

Замок Штейнгаузен, как и большинство рыцарских замков, далеко не был приготовлен к осаде. Хотя до начала великой войны его несколько раз осаждали жмудины под предводительством самого Вингалы, немцы-крестоносцы были так уверены в своей победе над Литвой и поляками, что и не думали приводить в порядок собственные замки, находившихся в тылу наступающих войск ордена.

Комтур граф Брауншвейг, успев доказать на военном рыцарском совете, что опасность флангового нападения жмудин от Эйраголы может грозить всему левому флангу рыцарских владений и что нельзя окончательно обезлюдить Штейнгаузен и другие пограничные земли, за несколько дней до великого столкновения под Грюнвальдом вернулся в свой замок. Его влекло туда не желание прикрывать орденские земли от нападения жмудин, а красавица-княжна Скирмунда, изнывавшая в одной из башен грозного замка.

Получив от великого магистра приказание ни под каким видом не выдавать княжну Скирмунду литвинам, ни в обмен, ни за выкуп, граф Брауншвейг торжествовал. Жертва оставалась в его власти, а к тому же, вполне законно. Он не должен был больше скрываться перед своими собратьями, таить, как тать, украденное сокровище. Совет ордена делал его законным тюремщиком княжны, и он с восторгом, с наслаждением взялся за эту роль.

Странное, смутное предчувствие порой приходило ему на ум, смущая покой, лишая сна. Ему всё чудилось, что страшные неумолимые жмудины ворвутся в его замок и отобьют княжну, но он гнал прочь эти недостойные мысли.

Все рыцари его конвента уехали на войну на призыв гроссмейстера. Под его начальством осталось не более двухсот человек местного ополчения, два десятка наёмных драбантов да трое гербовых витязей, за отсутствием рыцарей исполнявших их обязанности. Эти три гербовых были пожилые дворяне, не сумевшие доказать своё дворянское происхождение дальше трёх поколений и потому не могших попасть в число крейцхеров. Они должны были довольствоваться, в отличие от чистокровных братьев-рыцарей, светло-серыми рыцарскими плащами с тем же чёрным крестом из сукна, нашитым на груди.