— Я тут, княже, заприметил на самой почитай опушке сосенку пядей сорока, а то и всех пятидесяти, вот бы повалить да на таран, — заметил подручный князя Давида, князь Стародубский[108].
Все направились осматривать дерево. Оно оказалось превосходным. Недаром смоляне зовутся плотниками. Не прошло и получаса как гигантская сосна, подрубленная у корня, лежала на земле с обрубленными ветвями, и смоленские мастера приставили на её толстый конец металлическую литую крышку, имевшую отдаленное сходство с головой барана.
Еще несколько громадных деревьев было срублено, и смоляне стали сооружать из них нечто вроде громадных стоек под качели, в виде колоссальных букв А и соединять их между собою брусьями.
Работа кипела. К полудню устои были готовы, поставлены на катки, и первое бревно с металлическим наконечником плавно качалось среди них, на толстых лозовых верёвках. Стенобитная машина самого первобытного образца была готова. Оставалось только пододвинуть её к воротам и начать разбивать их.
Немцы с изумлением и ужасом смотрели на эти приготовления. Они слыхали про то, что литвины прежде разрушали каменные стены подобными орудиями, и не знали, на что решиться. У многих давно уже зародилась мысль сдаться и молить пощады, так как они знали, что в случае удачного приступа, враги не пощадят никого. Но они знали также непреклонный нрав комтура и были уверены, что он предпочтёт смерть в бою позору плена.
Только к глубокой ночи все приготовления к подведению стенобитной машины были кончены, и снова князь Вингала стал торопить князя Давида начинать нападение и опять смоленский князь настоял на своём. Приступ был назначен на заре следующего дня.
Глава XVIII. Приступ
Глава XVIII. Приступ
Чуть-чуть рассвело, как литвины были уже на ногах, и прикрываясь щитами со всех сторон ползли к крепости. Гул набата трапезного колокола тотчас же вызвал всех защитников на стены.
Немцы сознавали, что последний смертный час настаёт. Надо было или отразить приступ, или лечь в бою. Плен был ужаснее смерти.
В течение ночи к жмудинским войскам князя Вингалы подошло много подкреплений. Разбившиеся в преследовании бежавших рыцарей на мелкие отряды, жмудины спешили теперь на соединение со своим князем. Они подходили, обременённые богатой добычею и пленными. Последних было так много, что у жмудин не хватало ни веревок, ни цепей, чтобы вязать их.
В плен захватывали только рыцарей да «гербовых», а простых пленных или отпускали на свободу, отобрав оружие, или, по капризу вождей, убивали тут же, вешая на первой попавшейся осине. Подобной участи подвергались, большей частью, поморяне да свои же братья литвины и славяне из захваченных немцами областей, пришедшие на Литву в рядах своих покорителей.