– Ты примерно представляешь сумму?

Я почувствовал, как она пожимает плечами.

– Сумма понадобится немалая, – ответила она. – Майрид уже поговорила с архитектором. И я хочу, чтобы работы начались немедленно. Первым делом возьмемся за основное: поддерживающие конструкции, новая крыша, водопровод, электрика. Так коттедж станет жилым.

– О какой сумме все-таки идет речь? Приблизительно?

– Если учесть остатки моих сбережений, – ответила Мэгги, и я услышал в ее голосе дрожь, – мне понадобится еще тридцать тысяч. Возможно, даже больше. Это посильно для тебя?

Я не сомневался ни минуты. Сказал, что да.

* * *

Поверхностного осмотра было достаточно, чтобы проявились масштабы катастрофы. Стены требовалось выровнять и укрепить, фундамент сделать влагонепроницаемым, старую кровлю полностью заменить, установить новые окна и двери, сделать кухню, ванную, провести коммуникации. Кроме того, колодец нуждался в прочистке, дом – в водопроводе и системе отопления, а также генераторе электричества. День ото дня проект становился все более масштабным, и все же в течение шести недель основные работы были окончены, и, хотя финальная сумма расходов сильно превышала первоначальную смету и едва не перевалила отметку в пятьдесят тысяч, Мэгги только пела дифирамбы самоотдаче подрядчиков и высоким стандартам их мастерства. Она въехала в коттедж в конце второй недели ремонта, когда меньшая из двух спален была относительно готова. Мэгги спала на матрасе, разложенном на деревянных поддонах, а чтобы не мешать строительной бригаде, проводила ставшие долгими дни поздней весны на пляже и исследовала окрестности: бродила по холмам и дорогам, вступала в беседы с местными, искала интересные места вроде медных рудников, круга друидов, скал и прибрежных рифов, на которых гнездились бакланы, старинного камня, по преданию, связанного с детьми Лира – одной из трех трагедий ирландской мифологии. Она говорила, что отчаянно стремится понять душу этого места и найти общий язык с его необузданными стихиями.

Поскольку я дал обещание или, по крайней мере, пусть и без особого энтузиазма, но принял ее приглашение, в первую пятницу июня ранним утром я прилетел в Корк, взял в аренду автомобиль в аэропорту и выдвинулся на запад. Дорога была длинной. Я не спешил, позволил себе наслаждаться пейзажами и как мог старался не тревожиться, хотя это и полностью противоречило природным инстинктам. Утро было теплым и ясным, просто идеальным, какими бывают утра в начале лета: небо в крапинку бледно-голубого цвета, как скорлупа яиц дрозда, насколько хватает глаз – сочная зелень, подарок благодатной весны. Я сделал остановку в Скибберине, посчитав этот городок подходящим промежуточным пунктом путешествия, плотно позавтракал в тесном, но симпатичном кафе на шесть столов, в котором кофе подливали мгновенно, и уже в одиннадцать часов снова сел за руль. По радио активно разыгрывали билеты на предстоящий концерт Вана Моррисона и крутили его песни, включая несколько старых хитов, которые я не слышал много лет, и они порядком скрасили мне оставшиеся два часа пути.

Трудно сказать, что именно я ожидал увидеть по прибытии, но коттедж среди скал смотрелся просто великолепно. Я остановился сразу за тремя автомобилями, которые уже были припаркованы на обочине дороги, заглушил мотор и вышел, чтобы рассмотреть пейзаж. В ярком солнечном свете мне открылась поистине поразительная картина: уходящие в сторону холмы, покрытые зеленью поля, низкие стены-ограды из слабо скрепленных камней, канавы, поросшие ежевикой и дроком, а дальше – широкая серебристо-голубая полоса океана до самого горизонта. До Аллихиса оставалась еще пара миль, но с дороги не доносилось никаких звуков. Время от времени невдалеке кричал пролетавший мимо буревестник или баклан. Мы так часто лишаем свою жизнь воздуха, нагружаем себя всем, что можем унести, страдаем под спудом малозначимых явлений. Я сделал глубокий вдох и шумно выдохнул – впервые за несколько недель, впервые с момента госпитализации Мэгги уж точно – и почувствовал, как расправляются плечи, постепенно уходит напряжение из грудной клетки. Тогда я начал понимать выбор, сделанный моей подругой.

Я не успел спуститься по каменистой тропе, когда входная дверь в коттедж открылась и из дома выбежала Мэгги. Я остановился и приготовился к ее стремительному объятию, но чувства, которые породила во мне близость ее тела, по-прежнему были непредсказуемы. Она крепко обняла меня и начала, смеясь, целовать все мое лицо и рот. Оставалось только одно: сдаться. Изменения, произошедшие в Мэгги, поразили меня. Ее волосы отросли после суровой больничной стрижки, которая не добавляла ей привлекательности, стали густыми и обрели женственную форму. Мэгги была босиком, в выцветших джинсах и белой хлопковой блузке без рукавов. Казалось, что ей удалось сбросить прошлое и переродиться на новом уровне свободы. Улыбка Мэгги источала любовь и счастье, и я обнял ее и с полной отдачей ответил на поцелуи, чувствуя в себе самом отголосок этой новой радости.

Потом она разжала объятья и повернулась, чтобы мы могли вместе осмотреть открывавшиеся виды.

– Ну как? Что скажешь?

– Видал я места похуже, что еще сказать.

Она рассмеялась и ударила меня по руке.

– Вот паршивец. Пойдем в дом. Только тебя ждали. Я даже не была уверена, что ты приедешь.

Я протянул ей руку и вслед за ней преодолел последние несколько шагов вниз по тропе. Уже на пороге дома Мэгги остановилась, снова обняла и поцеловала меня.

– Спасибо, Майк, – вздохнув, произнесла она, и я чувствовал на подбородке и шее слезы ее облегчения. – Спасибо за все. Кроме тебя, у меня больше никого нет.

– Сказала она, а сама за все пять минут, что я здесь, еще не предложила мне пива.

– Пива. У тебя одно на уме, что с тобой поделать? Пойдем. Все уже собрались. И я хочу тебя кое с кем познакомить.

– С кем?

– Увидишь.

– Прекрати.

– Что прекратить?

– Все это. Улыбочки. Загадочные взгляды.

– Что, уже и улыбаться нельзя? Это что, преступление?

– Предупреждаю, Мэгги, никаких игр.

Но она снова взяла меня за руку и потянула в дом, и теперь, когда я проделал такой долгий путь, у меня не оставалось другого выхода – только следовать за ней.

Внутри коттедж производил приятное впечатление. В нем легко было ощутить себя как дома. Мэгги с пользой провела прошедшие недели и добилась больших результатов. Многое еще предстояло сделать, кое-где в доме ощущались незавершенность и незаконченность конструкций, но невооруженным глазом было видно, что Мэгги уже живет в своем коттедже и начинает постепенно наполнять его следами своего присутствия. Особенно уютной получилась гостиная: никаких картин там пока не было, но стены были выкрашены в нежный оттенок розового «фанданго» и желтый, который она назвала «бабуш»; на полу небрежно лежали два больших недорогих ковра, один с узором из турецких огурцов, второй лоскутный с зелеными и голубыми фрагментами вперемешку. С их помощью Мэгги спасалась от холода каменных плит пола. Я оглянулся и с удовольствием отметил, что, кроме всего прочего, она перевезла и книги, вестерны и научную фантастику в бумажных обложках. Луис Ламур, Зейн Грей, Брэдбери, Хайнлайн. Коллекция значительно выросла за последние десять лет и теперь занимала три полки в нише рядом с небольшим открытым камином.

Однако основной изюминкой гостиной, без всяких сомнений, была пара высоких подъемных окон, выходящих на запад. Старинные рамы (или очень качественные копии) перетягивали на себя все внимание и открывали эффектный вид на протяженную береговую линию и океан. Комнату заливал естественный свет, и долгий день обещал окончиться алым закатом, что проливало истинный бальзам на сердце человека с художественным вкусом.

На разных концах кремового трехместного дивана с обивкой из искусственной кожи сидели две женщины, которые наклонились друг к другу и что-то весело обсуждали, но стоило мне войти в комнату, как обе мгновенно замолчали. Отголосок смеха еще звенел в воздухе. Какое-то время они не меняли поз, слегка нагнувшись друг к другу, и мое сердце застучало сильнее, когда я узнал в женщине, сидевшей ближе ко мне, Элисон. Небольшая стереосистема в углу напротив двери создавала в комнате приятный ненавязчивый фон из скрипичных трелей, и я в тот же миг почувствовал тайные намеки, которые вторым пульсом застучали в моей крови.

Элисон поднялась, и через мгновение ее примеру последовала вторая женщина. Затем ко мне подошла Мэгги с банкой обещанного пива и немного разрядила атмосферу. Дышать стало легче. Мэгги в непринужденной манере представила меня, и я сначала пожал руку второй женщине, поэтессе по имени Лиз, которая была подружкой Мэгги еще в Лондоне, но пару лет назад переехала в Западный Корк. Она разговаривала с северным акцентом, но, по ее собственному выражению, ее больше прельщала реальность юго-западной Ирландии, и поэтому теперь она обосновалась в Бэнтри, то есть они с Мэгги стали практически соседками. Лиз была молодой и симпатичной женщиной, но слегка неотесанной и потускневшей, как бывает с людьми, которые смогли найти себе пристанище только в эзотерике и витают в эмпиреях. Возраст около тридцати, едва ли больше, пышная копна волос соломенного оттенка, плотно сжатые губы, привыкшие к молчанию, и больше десяти сантиметров металлических и пластиковых браслетов на левом запястье. К тому времени Лиз выпустила две книги стихов в небольшом независимом издательстве, выход третьей был намечен на конец года. Она зарабатывала на жизнь, преподавая на вечерних курсах в Бэнтри два дня в неделю и организуя субботний мастер-класс в Скибберине. Кроме того, Лиз на регулярной основе публиковала рецензии на книги в двух еженедельных газетах, одной национальной и одной местного значения.