Я обезумел? Обезумел. О, какое разумное допущение. Не в коме я, а в летаргической аутичности, и навоображал себе, будто я в коме, и навоображал, что все мною виденное во сне нереально, и даже вообразил, будто я имею право реализовывать нереальное. Хотя… разве способен безумец выработать разумную гипотезу? К тому же сумасшествие определяется как несоблюдение «чужой» нормы. А здесь нет «чужих», единственная мера всему — я сам, единственная реальность — Олимп моей памяти. Так что я заключен, как в темницу, в собственную угрюмую оболочку, в свирепую зацикленность на себе. А следовательно, если именно таково мое состояние, какая тогда может быть разница между мамой, Мишкой Анджело и царицей Лоаной? Я живу в довольно расхристанной онтологии. Обладаю верховными полномочиями создавать себе собственных богов и собственных Матерей.
И поэтому я произнес молитву:
— Добросердечная царица Лоана, во имя твоей безнадежной любви, не прошу пробудить от каменной дремы тех, кого ты принесла в жертву тысячи лет назад… Только ее лицо! Оживи ее лицо! Я взываю к тебе из бренного лимба принудительного сна, где узрел я то, что узрел, прошу тебя, вознеси меня выше, к мнимости здоровья…
Не таков ли механизм чуда, когда люди, едва выразив веру в сверхъестественное, излечиваются? Так вот, я страстно пожелал, чтобы Лоана спасла меня. Я весь напружился в надежде. Не будь я уже и без того в коме, схлопотать бы мне инсульт!
И вот действительно, свят Господь, воззрел я подобно апостолу, и вот я узрел центр Алефа,[390] однако там не просиявал беспредельный мир, а оказался разлистан целый каталог моих разнокалиберных воспоминаний.[391]
То есть я, да, узрел центр, но такой яркий, что после него потом все стало казаться туманной дремой. Бывает, что во снах снится, будто что-то снится. Мне же, если даже я сплю, приснилось, будто я пробудился и воспомнил то, что узрел.
Вот я узрел, будто стою внизу лестницы на площади перед лицеем, лестница уходит наверх, белая, к неоклассическим колоннам, обрамляющим вход. И вознесен я был в духе и слышал позади себя громкий голос, как бы трубный, который говорил:[393]