– Что все?

– Я понял, кто злодей!

– Значит, мы мчимся его брать?

– Нет, мы мчимся в сыскную, чтобы начать по-настоящему работать. Хотя тебе, Меркурий, в сыскную необязательно, ты сделаешь вот что. Меня высадишь на Пехотнокапитанской, а сам езжай к своему знакомцу Бонифатьичу, помнишь такого?

– Конечно, помню, швейцар…

– Вот хватай этого Бонифатьича под предлогом помощи расследованию и тащи его сюда. – Фон Шпинне вынул из кармана книжицу и что-то вписал в нее карандашом, затем показал написанное Кочкину. Чиновник особых поручений прочел и недоумевающим взглядом посмотрел на Фому Фомича. – Объяснять некогда, сделай все в точности! – Вырвав исписанный листок из книжицы, фон Шпинне сунул его Кочкину и выпрыгнул из пролетки.

– Ох, и ловок же наш Фома Фомич! – восторженно бросил кучер.

– Да уж, ловок! – проворчал Кочкин и велел разворачиваться.

Настали поистине сумасшедшие дни. Начальник сыскной работал с утроенной энергией и того же требовал от своих подчиненных. Слежки сменялись ночными бдениями, ночные бдения – допросами. Полицейский гример, он же по совместительству и костюмер, не успевал клеить фальшивые усы и бороды, а ночью при тусклом свете газового рожка латал, штопал и чистил костюмы для переодевания. Курьер то и дело носился на телеграф и отправлял телеграммы. Лежащая в столе Фомы Фомича тоненькая картонная папка с карандашной надписью «Дело святого Пантелеймона» стала тучнеть даже не по часам, а по минутам и буквально в течение нескольких дней разбухла до такой степени, что ее льняные тесемки едва завязывались. Тогда в присутствии Кочкина Фома Фомич положил на эту папку свою руку – тускло блеснул изумруд на безымянном пальце – и сказал:

– Всё!

– Что всё? – не понял чиновник особых поручений.

– Тайна нападения на генерал-губернатора Можайского раскрыта! Нам осталось самое приятное…

– Самое приятное?

– Да, самое приятное. Арестовать злодея, вернее злодеев. Ведь ради этого мгновения, черт возьми, мы не спали ночами, ломали свои головы, беседовали с неприятными людьми, посещали нехорошие места, выслушивали в свой адрес упреки, дескать, мы не умеем работать… Все ради этого, или ты считаешь как-то иначе?

– Да нет, вы, похоже, правы!

– Я, похоже, прав, – проворчал фон Шпинне. – И всего лишь!

Глава 43 Удар

Глава 43

Удар

– Расследование завершено, – блуждая взглядом по губернаторскому кабинету, сказал начальник сыскной.

– Ну, так уж и завершено. Это, наверное, шутка? – Граф подался вперед, слегка поворачиваясь к собеседнику левым ухом. Он слышал им лучше, чем правым (следствие контузии), глаза его при этом недоверчиво щурились.

– Это не шутка, как вы изволили выразиться, а суровая действительность. Расследование завершено, и я пришел доложить о его результатах! – Начальник сыскной был подчеркнуто вежлив.

– Интересно, очень интересно. Ну что же, я весь внимание, рассказывайте вашу суровую действительность.

– Дело в том, ваше превосходительство, что люди, которые организовали на вас нападение, очень опасны. Это матерые, я бы даже сказал закоренелые, преступники…

– И это как-то должно нам помешать?

– Нет, это нам никак не помешает, но привозить их сюда, в губернское правление, было бы не совсем правильным.

– Мне кажется, полковник, вы пытаетесь увильнуть, придумываете каких-то опасных преступников. Скажите откровенно, у вас ничего не получилось? – Губернатор смотрел на фон Шпинне исподлобья.

– Нет, ваше превосходительство, у нас все получилось. Просто я пекусь о вашей безопасности. Губернское правление, повторюсь, не совсем то место, где могут находиться подобные злодеи…

– Ну ладно, не надо мне морочить голову. Что вы предлагаете?

– Я предлагаю сейчас же проследовать в сыскную полицию, и там я вам предъявлю злодеев.

– Ну что же, разумно. Вы езжайте, а я тотчас же за вами. Только, полковник, я надеюсь, вы не водите меня за нос? А то сейчас приедем в сыскную, там еще что-нибудь будет не так, придется ехать куда-нибудь в съезжую. – Губернатор был ироничен. Он не совсем верил в то, что преступники найдены и сейчас их предъявят, но тем не менее принял условия игры фон Шпинне.

Фома Фомич первым вышел из губернского правления, прыгнул в ожидающую пролетку, скомандовал: в сыскную. За ним сразу же на пороге появился и губернатор, не спеша забрался в экипаж. Унтер-офицер Щеколдаев закрыл дверцу кареты и забрался к кучеру на козлы. Экипаж тронулся. В сыскной все уже было готово для принятия дорогого гостя: пол вымыт, все помещения проветрены. Казенный запах, правда, остался летать в воздухе. Но от него как избавишься? Казенный запах – это навсегда! Поскольку Фома Фомич, как и должно было быть, в сыскную приехал раньше губернатора, он еще раз прошелся по кабинетам, придирчиво все осмотрел, увиденным остался доволен. Спустился вниз, подозвал к себе Кочкина, который стоял у окна, выглядывая губернатора, и сказал:

– Все идет по плану!

На что Кочкин понимающе кивнул и снова отошел к окну.

Приехал губернатор.

– Ну что, полковник, – начал он с порога, – давайте, предъявляйте мне этих злодеев. Если сказать честно, я уж соскучился по этим людям и хочу, просто жажду их увидеть!

– Через несколько минут увидите и будете поражены, – ответил Фома Фомич.

– Я уже стар, чтобы поражаться. Ну, а там кто знает? Может быть, вам и удастся меня поразить! – Сказал, а в глазах ирония и неверие.

– Давайте поднимемся в мой кабинет. Думаю, там нам будет намного удобнее, – «не заметил» иронии графа фон Шпинне.

– Приказывайте, в кабинет так в кабинет.

Когда начальник сыскной и губернатор поднялись, граф остановился и критично все осмотрел. Затем сказал:

– Должен заметить, что у вас здесь неплохо, очень даже неплохо.

– У вас все равно лучше, – ответил Фома Фомич.

– Ну, я все-таки губернатор, мой кабинет по статусу должен быть лучше вашего, так уж сложилось!

– Ваше превосходительство, я хочу, чтобы вы сели на мое место.

– На ваше место…

– Да, стол крепкий, дубовый. Если что, он будет препятствием.

– Каким еще препятствием? – насторожился губернатор.

– Если кто-нибудь из злодеев кинется на вас, стол помешает ему и поможет нам.

– Что, все действительно так серьезно? – спросил Иван Аркадьевич уже без былой иронии.

– Да, очень и очень серьезно.

– Но, может быть, их, злодеев этих, в кандалы?

– Да они в кандалах, даже в двойных, но рвут их как нитки.

– Что вы говорите, разве возможно разорвать кандалы, тем более двойные?

– Я раньше и сам бы не поверил, а тут увидел и могу с уверенностью сказать – можно. Мы вот что сделаем: на всякий случай я дам вам револьвер. Вы, надеюсь, можете с ним обращаться? Вот, возьмите.

Губернатор дрожащей рукой взял протянутый ему «наган». А начальник сыскной продолжил:

– Если что, стреляйте не раздумывая. В злодеев, разумеется.

– Вы знаете, полковник, скажу честно, мне уже не так хочется с ними встречаться. Да и стоит ли, а? Стоит ли подвергать свою жизнь опасности?

– Ваше превосходительство, думаю, что никто из них не будет нападать на вас, но подстраховаться мы просто обязаны. Ведь в этом и есть наша сила, в предусмотрительности.

– А сколько их?

– Вы имеете в виду злодеев?

– Да!

– У нас здесь двое, это самые главные. Но есть еще, мы их предъявим вам чуть позже. Так, проверим все. Вы сидите за столом, револьвер у вас… Да, и еще, Щеколдаев, он ведь с вами?

– Со мной, он всегда со мной, а что?

– Понадобится помощь с его стороны. Пусть тоже находится в кабинете и стоит вот здесь, между столом и злодеями. Они здесь, вы там, Щеколдаев между вами. Это еще одно препятствие. У него есть оружие?

– Нет, у него самого кулаки как дубина!

– Это нам сейчас и нужно. Итак, ваше превосходительство, вы все поняли? Ваша роль – сидеть за столом, и более ничего. Ну, если, конечно, не возникнет чрезвычайная ситуация.

– Да, да, я понял. Думаю, что можно начинать!

Фома Фомич подошел к двери, за которой стоял Кочкин, и велел ему позвать Щеколдаева.

– Да вот он, стоит!

– Входите! – пригласил фон Шпинне и в двух словах объяснил унтер-офицеру, что от него требуется. Тот с готовностью кивал и чуть потряхивал сжатыми кулаками. – Ваша задача, если что, не подпустить злодеев к его превосходительству. Имейте в виду, они очень опасны и сильны. Вам все понятно?

– Понятно! У меня не пройдут.

– Ну, и замечательно!

Фон Шпинне снова подошел к двери и велел Кочкину привести преступников. Тот кивнул и удалился. Через несколько минут в коридоре раздалось множество тяжелых шагов, потом в дверь кабинета постучали. Было заметно, как губернатор съежился и чуть опустился на стуле.

– Да! – громко сказал Фома Фомич.

Дверь открылась. Четверо агентов, немного друг другу мешая, втолкнули в кабинет двух здоровых бородатых мужиков. Вид у них действительно был свирепый, однако вели себя смирно. Руки их были закованы в кандалы, головы у мужиков опущены, поэтому вот так сразу лица их и не рассмотришь.

«Если глаза прячут, значит, боятся!» – подумал губернатор. Потом осмотрел их простую одежду, портки, неподпоясанные рубахи-косоворотки, босые грязные ноги, поразился размеру ступней одного из злодеев – они были огромны. Граф невольно заглянул под стол и сравнил свои ноги с этими лапами. Даже обутые в сапоги, его ноги выглядели намного меньше.

Но более всех мужиков этих рассматривал Щеколдаев, он даже чуть нагибался, чтобы заглянуть им в лица.