Зато после смерти жены Артемий перестал стесняться и с удовольствием поедал домашнюю стряпню Вероники Георгиевны, которую она вдохновенно готовила в просторной кухне коттеджа, пока любовник прогуливался по окрестностям или уезжал с утра на рыбалку.

Через несколько лет из ставшего почти родным особняка ее вытеснила Виолетта…

И вот теперь Артемий вновь позвал ее, и Вероника Георгиевна надеялась, что на этот раз уже навсегда.

— Темочка, где ты, милый? — пропела Вероника Георгиевна, легко вспорхнув по ступенькам крыльца в коттедж, несмотря на тяжеленную сумку с продуктами.

Пройдя в знакомую кухню, она принялась проворно выкладывать покупки на столешницу, одновременно успевая извлечь из шкафчика сковороду. Пока жарились сочные стейки, Вероника Георгиевна нарезала и разложила по тарелкам сыр, помидоры и колбасу, прислушиваясь к звукам, доносившимся из комнат. Но как ни была женщина внимательна к малейшим шорохам, она все же подпрыгнула от неожиданности, едва не ошпарившись кипятком, который наливала в заварочный чайник.

— М-м-м! До чего вкусно пахнет! — внезапно раздался у нее за спиной такой знакомый и в то же время непривычно протяжный голос.

Лиховцева резко развернулась. Перед ней стоял, слегка покачиваясь и глядя на нее мутноватыми глазами, ее любимый Темочка.

— Тема, ты что, выпил? — В этом вопросе странным образом смешались беспокойство, облегчение и досада.

— Ну а что? — преспокойно отозвался ее любовник, с размаху опускаясь на стул и ухватив кусок колбасы. — Водка откуда-то взялась, ну я немного…

— «Откуда-то»! — раздраженно передразнила Вероника Георгиевна, ставя перед любовником тарелку с дымящимся ароматным паром стейком. — За водкой не забыл прогуляться, а продуктов не догадался себе купить. Разве так можно?! Так ведь и умереть недолго.

— Ну уж сразу и умереть, — протяжно отозвался Артемий, жуя стейк. — Вкусная штука! Не каркай, Никуш.

Беспокойство слегка отпустило Лиховцеву — не так уж Артемий и напился, это вообще не в его правилах.

Вероника Георгиевна принялась убирать оставшиеся продукты в холодильник и тут в дверце заметила бутылку, еще не открытую. Она вновь встревожилась и, оставив любовника наедине с пиршеством, прошла через просторный холл в комнату, служившую спальней. Так и есть — на прикроватном столике стояла почти пустая бутылка.

Он что же, решил с горя напиться? Не хватало еще, чтобы ее Артемий превратился в алкоголика.

Вероника Георгиевна, взяв бутылку со столика, потихоньку пробежала во двор через другой вход, минуя кухню, и вылила остатки водки под куст возле дома. Бросив бутылку в мусорный контейнер, она с улыбкой вернулась в кухню. Артемий уже подбирался ко второму стейку и выглядел, как ни странно, вполне сносно. Видимо, своевременная возможность подкрепиться пошла ему на пользу.

— Ох, Верника, ты моя муза и спасительница! — высокопарно заявил он.

Это довольно сложное высказывание далось ему без особого труда, и Вероника Георгиевна вновь успокоилась. Ну в самом деле, выпил немного человек, имеет право, как-никак жену только что похоронил. И чего она так запаниковала?

Лиховцева улыбнулась еще шире и, подсев к столу, налила любовнику чашку чая.

— Вот, попей чайку, — проворковала она, и Артемий послушно сделал несколько глотков.

— Ты и вино привезла? — спросил он, указывая на бутылку, которая так и осталась на столешнице.

Надо было убрать в шкафчик, мысленно подосадовала на себя Лиховцева, а вслух весело прощебетала:

— Привезла! Наше любимое. Устроим посиделки при свечах.

— При свечах… — машинально повторил Артемий.

Он вновь показался Веронике Георгиевне каким-то заторможенным, но на этот раз она решила не поддаваться своей тревоге.

А Артемий внезапно заявил:

— Ты бы лучше постелила мне, Никуш. А то спать что-то хочется, да и темнеет уже.

Вероника Георгиевна бросила взгляд в окно. Действительно, она и не заметила, как подкрались летние сумерки, хотя до наступления полной темноты оставалось еще два-три часа. Рановато Артемий собрался в кровать, видимо, романтичный ужин придется отложить. Ничего, у них впереди еще много времени.

Вероника Георгиевна послушно встала и направилась в спальню. Она старательно расстелила свежую простыню и взбила подушки. Артемий, не раздеваясь, растянулся на постели. Вероника Георгиевна, улыбаясь, принялась расстегивать пуговицы на блузке. Но тут Артемий внезапно вскинулся и рывком сел на кровати, свесив ноги.

— Нет, ты лучше поезжай, — заявил он, неприязненно глядя на свою любовницу. — Давай лучше без этого.

Пальцы Лиховцевой замерли на пуговице посередине блузки. От неожиданности она так и осталась стоять в наполовину расстегнутой блузе, в вырезе которой виднелся кружевной бюстгальтер. Женщине показалось, что она ослышалась. Сама же она словно лишилась дара речи.