– Похоже, это медведь, – сказал он, аккуратно складывая руки Джози у нее на груди. – Должно быть, набрел не нее в темноте и сам опешил от неожиданности, а когда она убежать попыталась, нагнал и свалил в речку. Правда, кабаниха с детенышами тоже на такое способна – убьет человека, а есть не станет. Джим Уэйнсбрук из Форт-Холлоу прошлым летом мчался сломя голову, пытаясь от разъяренной кабанихи удрать, но она все-таки его нагнала, вырвала глаз и все ребра переломала, а потом бросила, сочтя мертвым.

– Я помню, – кивнула Нора. Джима тогда нашел Бертранд Стиллс, а потом написал об этом так, словно он сам сражался с этой кабанихой, не вооруженный ничем, кроме своего язвительного ума.

– Странно, никаких укусов на ней не видно, – пробормотал Харлан.

– Бедная Джози. – Темное, холодящее кровь осознание того, что все это происходит в действительности, наконец пробралось сквозь пелену охватившего Нору ужаса. – Что же я Тоби-то скажу?

– Пока что тебе ничего ему говорить не придется. Для начала нам троим нужно благополучно до дома добраться.

Нора ласково погладила Джози по облепленной грязью голове, казавшейся на удивление маленькой, поднялась и, покрепче упершись ногами, стала ждать, когда Харлан объявит, каким образом они будут отсюда выбираться. Но как быть с Тоби? Как найти свидетельства того, что несчастье – Нора уже решила называть это именно так – случилось с Джози только что? Как скрыть тот факт, что Джози, которую Тоби считает самым дорогим своим другом, пролежала на дне ущелья невесть сколько времени, в грязи, с переломанными конечностями, всеми забытая – точно никому не нужное мертвое бревно? Как скрыть от Тоби то, что его легкомысленная мать, забыв о своих ненавистных обязанностях по хозяйству, наслаждалась полной свободой в обществе шерифа Харлана?

– Значит, так, – сказал Харлан. – Я сейчас возьму ее и стану потихоньку подниматься наверх. А ты иди следом за мной и ступай как можно аккуратней.

– Я бы хотела… избавить Тоби от этого зрелища. Ни к чему мальчику ее видеть.

– Не говори глупостей.

– Харлан!

– Тогда остается только амбар.

На какое-то мгновение Нора с ужасом подумала, что Харлан сейчас просто вскинет Джози на плечо, точно свиную ногу, однако она ошиблась: он поднял ее бережно, точно младенца, и стал осторожно и ловко, как краб, всползать с ней наверх по осыпающемуся берегу, пока не добрался до твердой поверхности черепицеобразных скал.

Они поднимались в гору наискосок друг от друга, низко наклоняясь к земле и выставив вперед руки, чтобы на ощупь определить, что ждет впереди. Сами скалы были огромными, стесанными и унесенными сюда давно исчезнувшим бурным потоком, но глубокие трещины между ними таили опасность, готовые с легкостью проглотить ступню или даже ногу целиком. Норе всегда казалось, что эту тропу она знает прекрасно. Но, увы, это было не так: она без конца спотыкалась и падала. И каждый раз, пока она успевала подняться, Харлан уходил все дальше и дальше от нее. Сапоги на изуродованных ногах Джози то и дело со стуком задевали скалы. Вот наконец и bajada – то, что некогда было берегом этой древней реки. Здесь уже можно было выпрямиться и идти рядом. Оба двигались осторожно, высматривая впереди край ущелья, где стоял столбик с табличкой, отмечавший основную тропу. Дальше в темноте шевелилась и шуршала темная масса леса.