Танки здесь не применишь, артиллерию тоже. Обороняющийся полк таял на глазах, кончались боеприпасы, немцы знали об этом, надеялись на последнюю атаку.

Не получилось. Когда наступающие солдаты были готовы рывком преодолеть последние пятьдесят-шестьдесят метров и ворваться в траншеи русских, на них обрушился шквал пулеметного, автоматного и ружейного огня. С большими, чем в предыдущих атаках, потерями враг бежал, оставляя убитых и раненых перед злосчастной высотой.

— Теперь надо ждать авиацию, — сделал предположение командир полка. — С воздуха нас видно плохо, бомбить будут всю высоту, а тут много галечника; каска и скатка — вот и вся защита от камней сверху, — предупредил он.

— Мои люди, по-существу, свою миссию выполнили, — высказал мнение Лаховский, — пора бы возвращаться восвояси.

— Нет, политрук, пока вас высвободить из боевых порядков не могу. Нам надо продержаться до ночи, потом будем отходить вместе, тогда и переформируем роту. Да и вам небольшой группой идти опасно: бандитов и диверсантов вокруг полным-полно.

Как в воду глядел командир. Не прошло и получаса после окончания неудачной атаки пехоты, десятка полтора «юнкерсов» звеньями начали бомбить расположение полка. Сколько времени длились адский грохот, ослепительные вспышки взрывов, удары тугих волн пропитанного тротилом воздуха, Лаховский даже приблизительно не мог определить. Не верил рассказам, что отключается сознание, перестают слышать уши. Непрерывно сверху сыпались камни. Не успели бойцы опомнится от бомбежки, началась новая атака пехоты. Такого массированного огня, как при отражении предыдущей атаки, полк уже не смог организовать, но и на сей раз наступление противника было отбито.

— Все! — подвел итог командир полка. — Теперь немцы будут долго думать, что с нами делать. А мы тем временем окажемся на берегу Кумы.

Рота Шведова прибыла на указанный рубеж, когда там уже находился взвод пограничников. Опоздал. «Много времени ушло на действия по пресечению захвата и разграбления воинских складов, передачу задержанных прокуратуре», — оправдывался Анатолий потом в рапорте.

Из управления войск НКВД по охране тыла прибыл капитан Коробов. С крайне уставшим лицом, издерганными нервами человек. Он сумбурно ввел Анатолия в обстановку, поставил новую задачу. При этом его левая щека с красным косым шрамом от подбородка до уха периодически подергивалась.

— В связи с приближением фронта активизировалась деятельность бандформирований, — раздраженно говорил капитан, — явно проявилась тенденция, когда преступные группы от трех-четырех до двадцати человек, минуя рубеж уголовного, становятся на путь политического бандитизма: терроризируют местное население, принуждают его к уходу в горы, срывают мероприятия по укреплению тыла, препятствуют привлечению граждан к оборонительным работам, совершают открыто вооруженные нападения на небольшие подразделения Красной Армии, захватывают и контролируют передвижение в ущельях, теснинах. Кроме того, в последнее время к нам забрасывается большое количество диверсионно-разведывательных групп противника для нарушения работы тыла, создания паники среди населения и военнослужащих тыловых частей. Внешне они ничем от бандитов не отличаются и действуют нередко под их маркой.