В строчки на бумаге постепенно уходит всё накопившееся внутри меня, и, как бы через этот клапан, выравнивается давление и не даёт взорваться всему организму…
Именно в этом мне приходится, и довольно часто, расточать свою духовную неугомонность. Одиночество рождает домыслы, в которых воображение рисует образ с лучистыми глазами, завораживающим взглядом, простым и привлекательным лицом, милой и кокетливой улыбкой, которая отражает бессловесную интригующую взаимосвязь. Хочется писать только Ей одной…
Только Ей
Только Ей
…и внутри разливается такое тепло, тебя охватывает такая нежность, что тут же ощущаешь неуместную, вежливую тактичность, пробуждается порядочность, вспоминается этикет…
Простая нелепая случайность!
Но порой одиночество действует совсем непредсказуемо: накатывает такая тоска, что хоть головой в омут…
Май, 1987 год…
Одиночество
Одиночество
…Работа в пожарной команде пришлась мне по душе, что совсем не устраивало администрацию «пятёрки», а наше противостояние не могло закончиться для меня ничем хорошим. Не прошло и двух месяцев работы в пожарной части и чуть меньше двух лет нахождения на «пятёрке», как меня выдернули на этап…
Ранее уже говорилось, что этап довольно часто может оказаться малоприятным, а то и опасным мероприятием, особенно для такого заключённого, как я, который «один на зоне». Кстати, существует даже специальная наколка, оповещающая, что её владелец — «один на зоне»: квадрат из четырёх точек, а посередине пятая. Четыре точки обозначают как бы столбы зоны, а средняя точка символизирует зэка-одиночку.
Конечно, несоизмеримо хуже «козлам» или «кукушкам», то есть так называемым стукачам, которых во время этапа могут опустить, покалечить, а то и жизнь забрать. За моей спиной ничего гнилого не было, и всё равно ощущался некоторый страх — беспредельщиков, отморозков и подонков хватает везде. Достаточно вспомнить пересылку на Красной Пресне и пересылку в Орске.
Однако не всегда мой ангел-хранитель забывал обо мне — где-то за час до отправки на этап, когда я уже собрал все вещи, прибежал, шнырь и на ухо торопливо проговорил:
— К тебе пришли… у завхоза в каптёрке ждут…
Хотел поинтересоваться, кто пришёл, но того словно