— Что случилось? — поинтересовался солдат, увидев перед собой офицера, — я слышал крик.

— Анна потеряла сознание.

Эти слова сильно удивили Вольфганга, почти напугав его. Это было хорошо заметно по его широко раскрывшимся глазам и расширенным зрачкам. Юноша быстро начал идти в сторону медицинского кабинета, полностью забыв про офицера, и оставив его одного.

— Она в порядке, позже придёт в себя, — громко сказал Генрих вдогонку.

Вольфганг остановился, услышав эти слова. С удивленным взглядом он посмотрел на друга через плечо. «Тебя это не пугает?» — спросил он почти шепотом, будто говоря это у себя в голове, но случайно проронив вслух. Постояв несколько секунд, Вольф продолжил путь в кабинет.

«Нет, не пугает». Он не был в шоке или в смятении, хотя знал, что должен был.

Вскоре Генриха нашёл Франц, что при встрече протянул офицеру рацию.

— Слушаю.

— Генрих, мне как-то не по себе. Я слышал странные звуки в кустах, будто тут кто-то бродит, — прозвучал через треск и щелчки голос Сиги. Офицер прикинул, что это могли быть или местные жители, или дикое животное. Только ни один из вариантов не был сам по себе ужасен. Обоих можно напугать или убить.

— Не веди себя, как ребёнок! У тебя есть задача, выполняй её! Можешь использовать оружие при необходимости, — ответил своему солдату Генрих, пытаясь повысить голос, чтобы приободрить или напугать солдата. Дальнейшего ответа не последовало, только раздался звук того, как сигнал был прерван.

Происходящие события сеяли маленькие семена сомнения в голове Генриха, будто уже никто из его людей не может самостоятельно справиться с задачей. Никакой инициативы, никакой логики, просто группа глупых юнцов. На ум пришла мысль, схожая с любимой идеологией Манфрэда и Руперта. Генрих уже начал думать, что он перестал быть самим собой, взяв самое плохое от своего бывшего офицера и его жестокого коллеги.

Анна ещё долго не приходила в себя. Даже когда Франц и Генрих отвозили Клару обратно в деревню, она продолжала лежать на койке. Эльвира, опасалась за состояние ребёнка и не покидала её ни на шаг, даже отказалась отправляться ужинать в зал, из-за чего Зигфрид принёс ей еду лично в рабочий кабинет. После этого Генрих сидел один, поедая свой суп, который испуская густой пар, обжигал чувствительный рот, уже не принося хозяину вреда. Офицер не видел ничего постыдного в том, что он не навещал свою сестру, ибо она находилась под бдительным присмотром, а значит, его присутствие у Анны не несёт полезным. Даже когда приближалась ночь, а солнце давно ушло за горизонт, Эльвира ни на шаг не отходила от маленькой девочки.