Мать. Анна по-прежнему не знала о том, что случилось с их родителями. Если не Генрих ей скажет всё, как есть, то сама догадается. Генрих всё равно надеялся утаить горькую правду, рассуждая, что такое знание не пойдет ребёнку на пользу.

— Я скучаю по маме, скорее бы она приехала, — продолжила свою мысль Анна. Девочка заметно тише закончила фразу, крепко обхватив руками свои колени.

«Наверное, сейчас её надо обнять» — пронеслась мысль в голове Генриха. Он просто представил, что бы сделал, оказавшись самим собой ещё в те времена, когда Людвига не забрали на войну. Ему показалось, что объятие — самое удобное успокоительное в данный момент. Юноша осторожно наклонился к своей сестре и обхватил рукой её плечи. Анна вскрикнула и дёрнулась. Её крик был таким резким, что удивил юношу, попутно испугав Клару и Эльвиру. Офицер отодвинулся от девочки и начал смотреть на неё, пытаясь найти объяснение необычной реакции.

— Ты холодный! — удивлённо вскричала Анна. Она не могла поверить в то, что, находясь в тёплом помещении, человек мог быть таким ледяным на ощупь. Пытаясь найти ответ во взгляде своего брата, она видела в ответ лишь холод. Такой мрачный и безжизненный, будто всё происходящее шло согласно какому-то страшному сценарию. Лицо Генриха сильно выделялось, особенно на фоне испуганных Эльвиры и Клары.

Генрих осознал этот шок со стороны его сестры, и понял, что ему маловероятно удастся расположить её к себе, ведь сейчас он уже не эмоциональный, жизнерадостный и добрый старший брат, — он всего лишь олицетворение воспоминаний о старой жизни, что-то знакомое и полое. Юноша поднялся с дивана и, вернув свою кружку обратно на поднос, постарался удалиться. Анна хотела его остановить, жалобно произнеся имя брата, но остановилась, увидев, как его рука, которой он держал свою кружку, была обожжена до слабых волдырей.

Весь остаток дня Генрих пытался не попасться никому на глаза и сидел в своём кабинете в полном одиночестве. Иногда его посещали различные мысли, иногда он просто смотрел вдаль окна, погружаясь в состояние гипноза или комы, что как-то ассоциировалось со сном. Вывести его из такого состояние смог стук в дверь.

— Нам надо отвести ребёнка назад, — прозвучал голос Франца.

Только сейчас, почти в полной темноте, Генрих понял, что наступил поздний вечер. Достав часть от оставшейся пачки денег, юноша начал собираться к выходу. Далее он с Францем и Кларой доехали до деревни, где офицер отдал девочке её заслуженную зарплату. Попрощавшись, они разошлись. Юноши вернулись в замок.

Когда их последняя за сегодня поездка закончилась, Генрих собирался перекусить, согласно уже привычному графику. По пути в зал ему довелось встретить доктора.