А теперь, я думаю, самое время перейти к делу.

Пролог

Пролог

Опустившись коленями на земляной пол, рыжекудрая Ульрика подула на угли угасшего костра, который из-за сырости, царившей в убогой хижине, никак не желал разгораться вновь.

«Осень проходит, уж и зима не за горами», — подумала девушка, положила сверху на угли несколько кусочков высушенной коры и, опять подув, прошептала:

— Ну, разгорайся же, огонь, разгорайся… Пусть через дым и пламя твое откроется мне путь в Страну духов. Пусть услышат они меня, пусть откроют мне будущее.

Точно вняв мольбам юной колдуньи, слабые трепетные желтые язычки пламени начали веселее облизывать кору, все живее и радостнее вгрызаясь в бурую, пористую, быстро тающую в жарком ненасытном чреве костра пищу. Девушка добавила еще несколько кусочков коры, и тогда пламя разгорелось так ярко и поднялось так высоко, что стало возможным разглядеть даже темные углы тесного жалкого жилища, служившего пристанищем не только самой хозяйке, но еще и козе, и нескольким рассевшимся тут и там кроликам. Посреди хижины, на освобожденном от соломы земляном полу, и разожгла костер четырнадцатилетняя колдунья.

Ульрика бросила в пламя охапку каких-то засушенных трав, и в помещении вновь стало темно. Но очень скоро костер запылал с новой силой, да так, что языки его взметнулись почти под самый потолок, низкий, покрытый толстым слоем черной копоти. Когда огонь стал слабеть, воздух в хижине наполнился каким-то дурманящим, сладковатым, приятно щипавшим ноздри дымом.

Юная колдунья, оставаясь на коленях, выпрямила спину, сомкнула щиколотки потемневших от грязи босых ног и, закрыв глаза и сложив под подбородком ладони, принялась неслышно, одними губами шептать заклинания. Так продолжалось до тех пор, пока костер вновь не угас. Тогда Ульрика добавила в него коры и потянулась за лежавшим поодаль кинжалом в простых, украшенных лишь руническими письменами ножнах.

Это была самая, пожалуй, ценная из вещей, принадлежавших колдунье. Рукоять кинжала украшала сделанная из серебра волчья голова с оскаленной пастью. Девушка резким движением выхватила его из ножен, и отблески пламени заплясали на тусклом, отточенном, как бритва, обоюдоостром лезвии. Поведя ладонями над ровной утрамбованной полоской земли, отделявшей ее колени от угольев костра, точно желая убедиться, что она достаточно гладкая, Ульрика принялась клинком чертить на полу причудливые знаки, при этом так же неслышно, как и раньше, нашептывая слова заклинаний.