— Я уже вам сказал, что у меня нет таких денег. — Внешне Арнольд был совершенно спокоен, только шрам, пересекавший его левую щеку, заметно побагровел.

— Чтобы через три дня были. Понял? И не вздумай с нами шутить! — Резиновая дубинка со всего размаха опустилась на стол.

Ваза, которую только что склеивал реставратор, подпрыгнула и, упав набок, рассыпалась на мелкие черепки. Непрошеные посетители вышли. Хозяин встал и подошел к окну. Когда машины отъехали, он записал их номера, достал из стола чистый лист бумаги и крупным размашистым почерком вывел "Заявление…".

Перед отделением милиции прямо на тротуаре стоял патрульный газик. Возле него, облокотясь на капот, курил сигарету сержант.

— Не подскажете, где мне найти Владимира Смирнова? — спросил у него Арнольд.

— Смирнова? Он сегодня дежурный. — Милиционер отшвырнул щелчком окурок и показал на дверь. — По коридору направо.

Из отделения милиции, смеясь, вышла группа молодых людей и села в серебристый "Мерседес".

— Весело живут. Откуда только деньги берутся? — перехватив взгляд реставратора, сказал пожилой сержант и сплюнул себе под ноги.

— Привет, Володя.

Сидящий за барьером милиционер с красной повязкой на рукаве поднял голову и широко улыбнулся.

— А, пограничник. Сколько лет, сколько зим. Чего это тебя к нам занесло?

— Да вот, дело есть, — Арнольд протянул ему заявление.

Милиционер быстро пробежал его глазами и спросил:

— Ты это серьезно?

— Да.

— М-да, — задумчиво произнес дежурный, затем взглянул на двух беседующих возле окна милиционеров и вышел из-за барьера. — Здесь сегодня чего-то душно. Не хочешь выйти на свежий воздух?

— Пошли.

Они вышли на крыльцо. Газик уже куда-то уехал.

— Хочешь, дам тебе дельный совет, — повернувшись к Арнольду, сказал милиционер, — брось ты это дело. Наше начальство никогда не согласится признать, что в городе существует организованная преступность. Их тоже можно понять — курорт всесоюзного значения, только что для иностранцев открыли. Теперь сюда со всех окрестных городов всякая шваль и проститутки начали стекаться. Бабы совсем с ума посходили, готовы за любую заграничную шмотку с кем угодно переспать. Одну из мужского туалета вытащили, четырнадцати лет. Негру за пачку жевательной резинки отдалась. Работы по горло, восемь нераскрытых убийств, сверху давят, постовых не хватает, а тут еще ты, со своим рэкетом.

— Что же мне тогда делать?