Из-за двери шкафа выглянула девичья головка с двумя смешными, торчащими в разные стороны, косичками.

— Все ушли на собрание.

— Вы помните меня?

— Да, вы приходили к нам с Николаем. Знаете, что он разбился?

— Знаю, — Сергей провел рукой по уже успевшему за-рости щетиной подбородку. — Что говорят у вас о его смерти?

— Все жалеют. Такой молодой.

— А вы не знаете, над чем он в последнее время работал?

— Он никому не рассказывал. Даже редактор узнавал об этом, когда Николай приносил готовую статью.

— А может, в редакции сохранились какие-нибудь его бумаги?

— Да, конечно. Александр Павлович сказал, чтобы мы собрали все его вещи, сложили в стол и закрыли. Там еще календарь был, черновики, какие-то фотографии и пленки. — Девушка вышла из-за шкафа и подошла к столу Николая. — Странно, открыто. Я сама закрыла и отдала ключ редактору.

— Разрешите посмотреть? — Журналист открыл дверцу и выдвинул ящики. Стол был пуст. Даже невооруженным взглядом было видно, что замок взломан. — А сюда мог кто-нибудь посторонний войти?

— Нет. Только уборщица. Ну, еще электрик.

— Вас, кажется, Сметой зовут?

— Да, — кивнула девушка. Ее косички смешно подпрыгнули.

— Света, вы не могли бы мне помочь собрать последние публикации Николая? Хотя бы за последние несколько месяцев.

— Вам это срочно? — Девушка бросила взгляд на висевшие на стене часы.

— Желательно.

— Хорошо, зайдите к концу рабочего дня.

Выйдя из редакции, Сергей выпил в небольшом кафе чашечку кофе с бутербродом и поехал в гостиницу. Она находилась на окраине города, почти на самом берегу моря. Уже С первого взгляда на это, выстроенное с размахом и по самым современным образцам, архитектурное сооружение было понятно, почему Эдмундас Каземирович сказал, что Николаеву здесь понравится. Внутренний интерьер гостиницы производил еще большее впечатление, чем вид снаружи.