Всякий раз, приезжая в этот курортный городок в отпуск или в гости к Николаю, Сергей испытывал эмоциональный подъем, сейчас же ему было не по себе от всех этих праздношатающихся толп отдыхающих. Возможно, где-то здесь, среди разноцветных вывесок кафе, ресторанов, гостиниц и крытых черепицей, больше похожих на игрушечные, коттеджей скрывается разгадка гибели его друга Николая Ирбе.

Журналист свернул с проспекта на одну из узеньких улиц, ведущих к морю, проехал несколько сот метров и остановился возле небольшого частного дома. За забором по двору носилась огромная лохматая собака. Она с радостным лаем бросилась к Сергею, едва он открыл калитку. Дверь дома распахнулась, и на пороге появилась худенькая женщина в строгом черном платье с белым кружевным воротничком.

— Привет, Марта.

— Здравствуй, — кивнула она. — Заходи, что стоишь? Барс, на место.

Журналист вытер ноги и вошел в дом.

— Не разувайся, я уже неделю ничего не убирала. Проходи в гостиную. Я сейчас, только чайник сниму.

Сергей вошел в комнату и первое, что увидел — большой портрет своего друга. Было какое-то жуткое несоответствие между улыбающимся лицом Николая и массивной траурной рамой, которую пересекала наискосок черная лента.

В гостиную вошла Марта.

— Ты знаешь? — взглянув на портрет, спросила она.

— Да. — Сергей протянул ей букет гвоздик.

— Спасибо. — Женщина подошла к небольшому столику под портретом и положила на него цветы.

— Как это произошло?

Она резко повернулась и спросила:

— Выпить хочешь? — Глаза ее были воспалены и обведены темными кругами.

Сергей отрицательно покачал головой. Женщина достала из кармана пачку сигарет и закурила.

— На втором километре старого шоссе, около десяти часов вечера. Врезался в дерево. В милиции сказали, что это несчастный случай. Скользкое шоссе. Не справился с управлением.

— О чем он сейчас писал?

— Ты же знаешь, он не любил рассказывать.

— А дома остались какие-нибудь его бумаги?

— Нет, он все материалы, над которыми работал, всегда возил с собой в дипломате.