— Не забудь заехать в гостиницу к толстяку. Узнай, чего он хочет, — крикнул он водителю "Жигулей".

— Хорошо, я как раз еду в бассейн, а потом заскочу к нему, — ответил тот, садясь за руль.

Машина развернулась. Арнольд успел заметить номер 15–81. Все правильно, это на ней приезжали рэкетиры. Жалко, что не удалось получше рассмотреть лицо водителя. "Жигули" подъехали к перекрестку. Если машина повернет направо, то, значит, молодой человек направляется к старому бассейну, если налево, то к новому. Машина свернула налево. Прекрасно, это упрощает дело, там всего одна гостиница. Реставратор сунул книжку в сумку и, пройдя через сквер, остановил такси.

— К отелю, возле нового бассейна.

В гостинице Арнольд устроился в холле на диванчике, возле пальмы, и вновь вытащил свою книгу. На этот раз ждать пришлось недолго. Молодой человек в кожаной куртке подошел к окошку администратора и спросил:

— Где Рехнер?

— Он только что прошел в бар.

Минуты через две реставратор захлопнул книжку и заглянул в бар. Молодой человек сидел спиной к двери и беседовал с небольшим лысоватым мужчиной в сером костюме. Бар был пуст, и поэтому незаметно подслушать, о чем у них шел разговор, не представлялось возможным, но и так, на первый раз, информации достаточно. Теперь следовало бы узнать что-нибудь о хозяевах второй машины.

Арнольд вышел из гостиницы и остановил частника.

— Подбрось до улицы Освобождения.

— Какой номер? — спросил водитель.

— Тридцатый.

— Нет, там крюк надо до переезда делать, а дорога вся разбита. Машину новую не хочу гробить.

— Ну подбрось хотя бы до железной дороги, я там пешком дойду.

— Садись.

Четвертый телефон принадлежал детскому саду. Он находился на улице Советской, в двух шагах от нового здания городского исполнительного комитета. За зелёным забором среди разноцветных домиков бегали детишки. Сергей открыл калитку и подошел к одной из молоденьких воспитательниц, наблюдавших за играми своих подопечных.

— Здравствуйте, вы не подскажете, где мне найти Алексееву?

— Она у нас больше не работает. На прошлой неделе уволилась.

— Ушли ее, по собственному желанию, — усмехнулась вторая воспитательница. — Кому-то очень помешала.