— Расскажите, чем вы кроме своей писанины занимаетесь? Ведь вы, журналисты, знаете, наверное, много интересного.

— Мы, много интересного?.. — Сергей задумался.

"Черт побери, почему мне раньше не пришла в голову эта мысль. Ведь первое, что я должен был сделать, — побывать на месте происшествия. Вполне возможно, там еще остались какие-то следы, которые могли бы многое рассказать об аварии. Надо завтра же побывать там". Он вытащил из кармана ручку и записную книжку.

— Что, журналисты все такие, со странностями? То задумаетесь на час, то хватаетесь за ручку и начинаете что-то строчить? — спросила Альбина. — Дайте хоть почитать.

— Ой, извините. Здесь вы все равно ничего не прочтете, у меня очень плохой почерк, — улыбнулся Николаев, пряча записную книжку в карман. — Честное слово, в сегодняшний вечер я больше ни о чем не буду думать, кроме как о вас. И, чтоб подтвердить свои слова, я предлагаю тост…

"Какой странный звук", — Арнольд приподнялся и вдруг неожиданно для себя обнаружил, что лежит поперек железнодорожного полотна. Откуда-то из темноты навстречу ему стремительно приближались два ярких источника света.

"Поезд!" — как молния мелькнуло у него в голове, и он рывком, превозмогая боль во всем теле, перевернулся на живот и закрыл голову руками. Едва он это сделал, как над ним загрохотали колеса электрички.

Вдали уже давно исчезли красные огоньки последнего вагона, а он все еще лежал между рельсов, уткнувшись лицом в пахнущую мазутом шпалу, не в силах от только что пережитого страха даже приподнять голову, и пытался припомнить, как он сюда попал. Последнее, что осталось в памяти, — это вылетевшая из темноты машина и удар, Арнольд поднялся и, хромая, скрипя зубами от каждого резкого движения, с трудом добрался до ближайшей остановки. Пассажиров в автобусе было мало, да и сидели они на передних сиденьях, поэтому никто не обратил внимания на его куртку с оторванным рукавом и порванные на коленке и бедре брюки.

На крыльце, перед входной дверью, Арнольд обшарил все карманы, но не обнаружил ни ключей, ни бумажника и ему пришлось влезать к себе домой через кухонное окно, хорошо, что оно оказалось приоткрытым. Перевалившись через подоконник, он, не включая света, добрался до ванной комнаты, достал из аптечки упаковку с баралгином и, засунув в рот сразу три таблетки, запил их водой из-под крана. Голова в буквальном смысле раскалывалась на куски от боли и слегка подташнивало. Арнольд сел прямо на пол и прислонил голову к прохладной, облицованной кафелем стене.

В гостиной зазвонил телефон.