— Что это за тип? Ваш любовник? — спросил он.

— Как же, — дернула щекой Альбина. — Придурок один. Сами понимаете, зарплата у официантки небольшая, а одеться по-человечески хочется, вот и приходится сдавать часть дома. А этот дурак возомнил из себя неизвестно что. Ладно, черт с ним… О чем вы сейчас пишете? Действительно о нашей гостинице? — сменила она тему разговора.

— Ну как бы вам сказать? Дело в том, что редактор дал мне задание подготовить к летнему сезону статью об успехах курортного обслуживания в вашем городе. Вот я и пытаюсь что-нибудь написать в этом духе.

— Обычно вашего брата интересует что-нибудь типа наркотиков, проституток. Тут недавно один писака приезжал из Москвы, все вынюхивал и выспрашивал насчет публичных домов и наркоманов. Дня через три он так всем надоел, что ему местные репу начистили и предупредили, чтоб он больше в городе не появлялся.

— Вы употребили сейчас странное выражение "начистить репу". Что оно означает?

— Это берут человека за волосы и проводят несколько раз его лицом по асфальту.

— М-да, — задумчиво произнес Сергей, подруливая поближе к дверям ресторана, — не хотелось бы мне оказаться на месте этого писателя.

— Не ставьте здесь машину, — сказала Альбина. — Это место "забито" местными таксистами. А то они могут вам камеры проколоть. Подайте лучше назад.

— Ну и нравы в вашем городе! Машину куда хочешь не поставишь, о наркотиках и домах терпимости лучше и не заикаться. Как вы здесь живете?

— В принципе не так уж плохо. Только здесь не любят, когда кто-нибудь садится не на свой стул или сует нос в чужие дела. Вот и всё.

Они подошли к дверям ресторана. Возле них, как и вчера, стояла толпа. Официантка постучала монеткой по стеклу. Швейцар тут же распахнул перед ней двери.

— Прошу. Чего сегодня так рано? — спросил он, улыбаясь, у Альбины и тут же загородил проход Николаеву. — Куда прешь? Табличку не видишь? Мест нет!

— Это со мной, — небрежно бросила через плечо официантка.

Швейцар с нескрываемым сожалением пропустил журналиста и вновь закрыл дверь на огромный запор.

Гардеробщик бросился навстречу Альбине.

— Нет, нет, — запротестовал Николаев, — я сам. По-моему, для мужчины не может быть ничего более приятного, чем помочь женщине освободиться от пут одежды. Разве я могу отказать себе в таком удовольствии?

Скинув свой длинный белый плащ на руки Сергея, Альбина обернулась к изумленному почти мгновенным превращением обычной официантки в элегантную даму журналисту и, улыбнувшись, сказала:

— Вы изволили заметить, что много одежды только уродует женщину, и мне захотелось вам угодить.