— Ваше право, попытайтесь.

— До свидания, — попрощался Николай Ирбе.

Хлопнула дверь, и чей-то голос, вероятно, принадлежавший не участвовавшему в предыдущем разговоре мужчине, спросил:

— Что будешь делать? Он тебе основательно может подгадить.

— Мои парни не спускают с него глаз.

— Кстати, о твоих парнях. Сегодня они стреляют по нашему приказу, а завтра мы сами можем стать жертвами этих бешеных собак. Надо пока не поздно перекрыть им кислород… Время твоих ребят в кожаных куртках прошло. Они помогли кой-кого напугать, кой-кого убрать и взять, наконец, власть в свои руки. В общем, мавр сделал свое дело. Мы больше не можем позволить себе защищать твоих бандитов. Пресса, телевидение слишком яро взялись за мафию. Создалось определенное общественное мнение, мы уже не в силах на него повлиять. Цеховикам, контрабандистам и людям наркобизнеса шум не нужен. Они хотят жить и работать спокойно. Это и в наших интересах, потому что именно с них мы имеем основной доход. Да мы и сами должны работать тоньше. Как говорит босс всех боссов — надо перестраиваться.

— Опять перестраиваться.

— А ты как думал? Деньги отмыты в кооперативах и запущены в оборот. Предприятия выкуплены, механизм взимания налога с чиновников отлажен. Мы не должны теперь привлекать к себе внимания, а твои молодчики ведут себя очень нагло, раскатывают на ворованных машинах, стреляют, как будто это дикий запад и они здесь хозяева. Думаешь, я не знаю, что происходит у тебя в городе? Пора приструнить их и навести в городе порядок. За ослушание — смерть. Тихая, как в добрые сталинские времена. Человек исчез — и все, никаких вестей. Бетона, карьеров и свежевырытых могилок на кладбищах на всех хватит. Не забудь заняться теми, на ком висят мокрухи. Зачем нам лишние свидетели? Настала эра компьютеров и белых воротничков. Да, еще. С кооперативами, индивидуалами и прочими проявлениями демократии тоже надо кончать. Там, наверху, уже протаскивается подходящий закон.

— А как же наши кооператив и эс-пэ?

— Наших это не коснется. Хотя, в принципе, они нам больше уже не нужны. Речь будет идти…

Раздался стук, вероятно, входной двери, затем голос Ирбе:

— Извините, дипломат взял, а сумку оставил… Еще раз до свидания.

В магнитофоне что-то щелкнуло. Николаев нажал на кнопку ''Стоп" и задумался.

— Кто это разговаривал? — прервал молчание Арнольд.

— Последний — журналист Николай Ирбе. Остальных не знаю. Похоже, он влез в осиное гнездо.

— Ирбе, это тот, который работал у нас в газете и разбился на машине?

— Да. Он был моим другом. Ты, случаем, не слышал в городе никаких разговоров о снарядах или бомбах?