— Видел. Он приезжал в один дом, за которым я следил. Затем он поехал в гостиницу возле нового бассейна и встречался с каким то человеком.

— Я живу в этой гостинице. А с кем он встречался?

— С каким-то Рехнером. Они встретились в баре. С ними за столиком сидела еще блондинка. Я ее несколько раз видел в городе.

Николаев почесал задумчиво небритый подбородок и спросил после небольшой паузы:

— А этот мужчина был в черной куртке, невысокий?

— Да.

— И на черной "Волге"?

— Нет, он был на "Жигулях". Тех самых, на которых приезжали ко мне рэкетиры. Потом он заявился ко мне домой, ночью. Поэтому я его голос так хорошо запомнил.

— Мне он тоже показался знакомым. Этого парня зовут Донис. Одного мы уже знаем. Город небольшой, и, похоже, все дела здесь крутятся вокруг какой-то определенной группы людей. Что будем делать?

— Там, — кивнул на магнитофон Арнольд, — был записан еще какой-то разговор.

Сергей перемотал немного назад и включил воспроизведение. Вновь что-то хрустнуло, и женский голос спросил:

— А с капустой попробуете?

— Нет, спасибо, я уже сыт, — это был голос Ирбе.

— Иди, мать, дай нам с человеком поговорить. Ну, так вот, немцы эту баржу перед самым освобождением затопили, в сорок четвертом. Они как на пороховой бочке сидели. Не дай бог снаряд или бомба попадет. — Мужчина закашлялся. — Вот, как только сигареты сменю, сразу кашель начинается.

— А поднять ее не пробовали? — спросил Ирбе.

— Сразу после войны говорили об этом, но потом все разговоры прекратились. Мол, потом, не до этого. А в один прекрасный день приехали, забрали документы, взяли со всех подписку о неразглашении и объявили любые разговоры на эту тему вредительскими. Времечко-то какое было. Тут все, конечно, ясно. Зачем первым секретарям, которые знают, что через полгодика отсюда на повышение пойдут, лишняя головная боль, а на тех, кто здесь живет, им наплевать было.

— Долго они еще могут пролежать?

— Не думаю. Упустили время. Корпус баржи сгнил. Пятьдесят лет почти прошло. Все леском засыпало. В любой момент может…

Магнитофон щелкнул. Кончилась пленка. Николаев перевернул кассету, но вторая сторона была чистой. Он сунул пленку в карман и посмотрел на часы.

— Ого! Половина шестого. У тебя есть телефон? Мне надо срочно позвонить в редакцию.