не может устанавливать контакт.

Но все же Израдец владеет силой,

И может говорить за целый Мир.

Монета для него как разрешенье,

как пропуск для прохода на «Олимп».

– И что же, отдать? – видно, что Антип не убежден.

– Боюсь я, что придется нам поверить…

Антип с сомнением протянул руку. Пальцы неохотно разжались, золото теплым блеском вспыхнуло на ладони, и монета покатилась по столу в сторону Израдца.

– Ага, сейчас! – в ужасе отскочил демон, – Чтобы она меня спалила окончательно?

– Не понял, – Анти-поэт снова поймал Златник, – А как же…

– Ее отдать ты должен ЗАХОТЕТЬ, – тихо подсказал Андрей.

– Захотеть? Но я… Я НЕ ХОЧУ! – честно признался Антип, – Мне совсем не нравится этот черт, и вся эта затея мне не нравится. Не желаю в ней участвовать. Боюсь втравливать друзей. Понимаю головой все, что вы тут говорите, но… не хочу… так что или бери ее, или… вон, иди с миром. Знает лихо где выход!

– Нет такой… – начал было Рустам, но договаривать не стал, лишь махнул рукой.

– Что хочешь за это? – хитро прищурившись, спросил Израдец у Антипа.

– Как так, что хочу? – вспыхнул бандит, – Я не умею торговать чувствами! Не стану даже думать, чтобы продавать жизни друзей. Или ты и мне хочешь бабу из ада выписать? Это как-то… как-то оскорбительно! Даже для меня.

Последние слова Антип произнес со вздохом. Он понимал, что Истинный прав, что необходимость диктует страшные условия, но как заставить себя? Можно убаюкать совесть, можно страх спрятать за ширмой напускного веселья, а нечестность закамуфлировать «общей несправедливостью», но как по желанию почувствовать требуемое?

– Не хочу, – тихо, но настырно произнес Антип.

– Боишься, что станешь причиной гибели друзей? – почти нежным голосом спросил Израдец, – Тебе дороги они?

– Разумеется!

– Для тебя ценна их жизнь, и ты не перестаешь винить себя за тех, кто уже погиб?