– К чему ты так напрягаешься? – спросил Морозов, закусывая помидором.

– Да просто пытаюсь понять, это явление, над которым и время не властно и человеческое общество, и цари и короли. Хотя, по-моему, человеческое общество само создает себе проблемы. Вот, например. Соломон…, еще в шестом веке до нашей эры желая предохранить семью от этого явления, разрешил открытие публичных домов, легализовал так сказать проституцию. Он вообще, кстати, рассматривал ее как средство, которое должно было удовлетворять наклонности мужчин и исключить внебрачные половые связи с замужними женщинами. Публичные дома были в ведении государства, их даже называли – то красиво диктерионами. Ну, разве не выход из положения? А? По-моему, умный дядька был. Ты не находишь?

– По-моему, тоже, – согласился Морозов, нарезая ломтики сала. – Ты тару задерживаешь и ешь давай, а то развезет от водки – то.

– Эх, Сергей Петрович, второго стакана так и не привез на дачу. Так и не укомплектовал, – проговорил Игорь, проглотив обжигающую жидкость.

– Что же ты думаешь делать с гостями?

– С Семой мы еще поговорим по утру, по душам. Должен же он знать нечто большее, чем говорит. Как думаешь?

– Когда я кормил его, он жаловался на то, что плохо себя чувствует.

– На, что же жалуется наш толстячок?

– На плохое самочувствие. Говорит, что сердце болит.

– Мы все себя плохо чувствуем, – махнув рукой, отозвался майор. Так что пускай «не гонит волну».

– И что же ты думаешь делать потом?

– Ситникову сдать на лечение, а дальше в зависимости от обстановки. Сему можно сдать сыщикам.

– За что же мы его сдадим? У нас нет даже формального повода, – ответил задумчего Морозов, отрезая кусок хлеба.

– Ну, например, за незаконное хранение и ношение оружия. Пистолетик с его пальчиками у меня.

– Неплохо. А что с дамой?

– Понимаешь, Ситникова зачем-то нужна Назарову, или он просто боится, что та наболтает лишнего.

– А может личная привязанность?

– Очень может быть, хотя…, если это так, то он мог бы относиться к ней по-другому. Скорее всего, он боится, что Лариса является носителем какой-то информации? Он кстати говорил мне об этом.

– Вот видишь!

– Очень похоже на правду, – задумчиво проговорил Игорь. – Эх, ее бы как живца использовать!