— Ох… — недовольно выдохнула дева щита.

— Эх… — вздохнул Эйрих, переставший расстёгивать ремень. — Ладно, скоро буду.

Делегация римлян была всё такой же, только на лицах делегатов вместо страха теперь доминировало отчаяние. Их прижали к стене, не оставили другого выбора, поэтому они сейчас просто с ужасом принимают свою судьбу.

— Мы складываем оружие, — не очень уверенно произнёс префект города. — Город ваш.

— А вы быстро принимаете решение, — удовлетворённо кивнул Эйрих. — Выводите весь гарнизон за стену, оружие складывать в одну кучу, прямо перед воротами. Если окажется, что вышли не все и, не дай бог, нам будет оказано вооружённое сопротивление, наши договорённости мгновенно потеряют силу.

— Я сделаю всё, что ты сказал, проконсул, — ответил Секст Патерний.

— Ждём.

Делегация вернулась в город, минут тридцать ничего не происходило, а затем врата города вновь открылись и выпустили наружу гарнизонные войска. Оружие они, как и договаривались, бросали у ворот, поэтому там начала быстро нарастать горка из стали и дерева.

По прикидочным расчётам Эйриха, в гарнизоне Бриксии было что-то около трёх с половиной, может, четырёх тысяч воинов, половина из которых выглядят как крестьянское ополчение, получившее в арсенале оружие времён Гая Юлия Цезаря.

— Атавульф, заводи тысячу, занимай оборону, — приказал Эйрих. — Хрод… Брана, иди вспомогательным.

Хродегера ему теперь будет сильно не хватать, потому что тысячник он был неплохой.

«Вроде бы не умер человек, а всё равно грустно…» — подумал Эйрих.

Две тысячи воинов, при проверенных тысячниках, что не позволят своим подчинённым допустить никаких недоразумений с мирными, вошли в город, чтобы занять там ключевые оборонительные позиции, а после этого в город вошёл Эйрих с двумя тысячами молодых легионеров. Эти точно не будут совершать глупостей — уже надёжно отучили в ходе подготовки.

Ему, на самом деле, до глубины души плевать, что может случиться с мирными жителями, это война — потери неизбежны, но вокруг всего этого человеческого отношения, как ни странно, строился военный успех Готской республики. Уже среди римлян ходит удивлённая молва, что воины готов не позволяют себе грабежей и насилия, что очень удачно присовокупляется, в головах римлян, к декларации Сенатом освободительных целей в войне против Западной империи. Приходится соответствовать, но цена высока. Эйриху уже приходилось давать приказ на казнь не очень умных и слишком увлекавшихся, причём чужие примеры если и учат остальных, то очень ненадолго…

Возможно, в этом была косвенная причина ухода некоторых воинов с воинской стези — если нельзя грабить и насиловать, тогда зачем вообще это всё?