— Римлянин, передавай дела моим людям, — приказал Эйрих встреченному у главного форума префекту города. — Виссарион, Хрисанф, занимайтесь.

— Что с нами будет? — с нотками обречённости вопросил Секст Патерний.

— Собирайтесь, берите всё, что ваше и помещается на телегах, после чего отправляйтесь, куда хотите, — ответил ему Эйрих. — Рабов придётся освободить, дома и тяжёлое имущество оставить — считайте это платой за жизни. Рекомендую уходить как можно дальше, желательно за пределы Италии, иначе есть риск повторной встречи. Ты ведь не хочешь увидеть меня ещё раз?

Теперь уже бывший префект города мотнул головой, затем замер, а после резко развернулся и пошёл куда-то. Его личная охрана, представленная десятью воинами, тоже куда-то собралась.

— А ну стоять! — приказал им Эйрих. — Доспехи и оружие оставить здесь! Тебя это тоже касается, префект!

В общем-то, ничего нового «осада» Бриксии не показала. Так пал Патавий, примерно так же сдались городки поменьше, не говоря уже о совсем мелких поселениях этого региона.

Власть уверенно переходила Сенату и готскому народу, потому что сами римляне за неё не боролись, ведь оказалось, что бороться особо некому, а император, вроде как гарантирующий безопасность державы, позорно бросил Италию, сбежав в Африку.

Остаток дня Эйрих занимался принятием дел, подсчётом городской казны, которую даже никто не попытался умыкнуть под шум неразберихи, а затем вернулся в разбираемый осадный лагерь, где разделил ложе с Альбоиной.

/30 сентября 410 года нашей эры, Западная Римская империя, Венетия и Истрия, г. Верона/

— Ох… — Эйрих вошёл в свой дом и закинул кипу пергаментов на стол. — Мать, поесть есть что-нибудь⁈

— Сейчас накрою на тебя, — донеслось со стороны кухни.

Эйрих пошёл в триклиний, который уже потерял моральное право так называться, потому что неудобные лежаки оттуда убрали и поменяли их на нормальный стол с нормальными стульями. Был вопрос, как теперь называть это помещение, в итоге они решили, что пусть будет «столовой», раз там стоит только стол.

Отец уже сидел в столовой и с недобрым выражением лица ел суп.

— А, ты пришёл, — произнёс он без особой радости. — Садись, мать скоро накроет.

Эйрих снял пояс с ножнами и повесил его на спинку резного стула.

Дом этот ранее принадлежал патрицианскому роду Сульпициев, но основная масса их представителей проживает в Галлии и в Риме, а в Вероне было лишь две семьи.