Слева работали контосами эквиты, наверное, чувствующие себя не так уютно на своих двоих. Избранная дружина на деле показывала, что не зря ест пшеничный хлеб и мочит бороду лучшим вином, сходу начав наносить врагу очень тяжёлые потери. Многолетний опыт кровопролитных сражений не заменить ничем, поэтому лучшие оружие и броня лишь дополняют смертоносность этих избранных воинов.

Эйрих редко участвовал непосредственно в сражениях, потому что это не по статусу целому претору, но иногда ему очень хотелось и он не упускал случая лично отнять пару-тройку чужих жизней в честной брани…

Вот и сейчас он рубил врагов илдом, раскалывая черепа, распарывая плоть и проливая кровь.

Стремительный натиск недостаточно хитрых багаудов был погашен в зародыше, после чего эквиты, повинуясь команде Эйриха, начали контрнаступление. Избранная дружина тоже не осталась в стороне, начав теснить растерявших весь кураж врагов щитами, а затем враг дрогнул. Не такого они ожидали, когда шли сюда…

Когда практически всё подкрепление врага обратилось в бегство, Эйрих дал приказ не преследовать трусов, а углубленно заняться очагами стойкого сопротивления, чтобы минимизировать потери и быстро выбить самых лучших вражеских воинов, прошедших проверку страхом. Трусы и сами сдохнут, а вот отступившие храбрецы в будущем могут создать проблемы. Лучше уничтожить их здесь и сейчас.

— На исходные! — приказал Эйрих, когда враги впереди закончились.

В конце ущелья виднелись спины бегущих дезертиров, а все, кто проявил волю и храбрость, лежали на каменистой почве, припорошенные падающим с серых небес снегом…

Эквиты отступили и встали перед неровной линией из многих сотен тел.

— Атавульф, проследи, чтобы вытащили всех наших раненых, а я пойду в ставку! — распорядился Эйрих. — Избранные — за мной!

— Слушаюсь, проконсул, — ответил тысячник.

В обозе есть достаточное количество римских лекарей, стаю диких шакалов съевших на медицине и санитарии, поэтому многих из тех, что лежат сейчас среди павших, ещё можно спасти. Остановить кровь, очистить раны, поместить в тепло — вот завтра уже не хладный труп посреди мёрзлых гор, а почётный раненый воин, что в будущем вернётся в строй.

«За одного битого двух небитых дают», — подумал Эйрих, идущий к своей командной ставке.

Когда он вернулся, быстро стало понятно, что всё. Багауды потерпели сокрушительное поражение, север ущелья усыпан остывающими телами врагов, пытавшихся бежать, а последний очаг сопротивления — наёмники, никак не желающие умирать, но обречённые, потому что по ним бьют с фронта и фланга, а ещё две центурии деловито обходят их с тыла, чтобы поставить последнюю точку.