—… согласна ли ты следовать за мужем в горе и в радости, в благополучии и в беде, в… — озвучивал ритуальные формулы отец Григорий.

— Да, — уверенно ответила девушка под непроницаемой фатой.

— согласен ли ты быть с женой в горе и в радости, в благополучии и в беде, в… — обратился отец Григорий к Эйриху.

— Да, — ответил он решительно.

Совсем страшной она быть не может, мать, видевшая невесту, говорила, что «она нормальная и не морочь мне голову», а больше-то и спросить было не у кого. В прошлой жизни ему было намного легче: женщину видно сразу, понравилась — договорился, выплатил калым, после чего, собственно, всё.

В полностью закрытом состоянии, как женщины некоторых мусульман, Вигилинда поучаствовала во всех религиозных обрядах, кланялась принимающим родителям, кланялась родителям отпускающим, проходила по персидскому ковру, держалась за руку Эйриха, который в душе не подозревал, кого именно берёт в жёны, не проронив и слова.

После церкви и домашних обрядов, начался пир. В городе уже давно пьянствовали и веселились, потому что все ритуалы для горожан ограничились выкатыванием бочек с вином и раздачей хлеба, а также произнесением речи о том, в честь чего всё это происходит.

В доме Августа, в самом большом триклинии, разместили нормальный длинный стол, установили длинные лавки, постелили белоснежную скатерть, после чего забили всё свободное пространство яствами.

Сразу есть никто не начал, потому что первым делом было ритуальное братание мужей обеих родов, проводимое с помощью одной гигантской чарки для браги, а затем ритуал поднятия фаты.

Эйрих морально приготовился к любому исходу.

— Давай-давай, не задерживай, мать! — раздражённо потребовал Зевта, когда увидел, что Тиудигото чего-то медлит.

— Да сейчас! — отмахнулась мать, после чего медленно подняла фату.

А под фатой обнаружилась черноволосая и кареглазая девушка обычной внешности, о которой нельзя сказать, что она уродина, потому что это будет неправдой. Эйрих бы даже сказал, что она симпатичная. Но долго рассматривать её времени не было, потому что начался главный этап.

Пир шёл, поначалу, несколько скованно, потому что две стороны друг друга практически не знали, непонятно, что от кого ждать, поэтому все ели аккуратно и сдержанно. Но когда пришёл черёд третьего тоста, подвыпившие люди сбросили оковы и поднялся шум.

Эйрих сидел во главе стола и косым взглядом посматривал на теперь уже полностью состоявшуюся новую жену, не забывая пить и закусывать. Альбоина сидела слева от него, причём по ней было видно, что она не особо рада этому празднику.