...А ведь в той же Москве есть памятник Гоголю скульптора Николая Андреева, над которым мастер трудился (официально) не менее двух лет. Причём добился права творить исключительно на соревновательной основе. Зато получился шедевр. Тут вновь: каждый решает сам.
С другой стороны, памятник есть памятник. Живого человека не вернёшь. Особенно такого, как Черенков.
Мы же знаем: никем его не заменишь. Хоть рисуй его, хоть лепи и ваяй.
Он ведь у каждого свой. Где-то блистательно техничный. Где-то мужественный. Где-то изящный. Где-то якобы простоватый. Настолько велик этот скромный человек, что вроде бы и ясно всё.
Хотя вряд ли. Черенков — всегда загадка. И пока мы и наши потомки будем её решать — он никуда и не ушёл. Или в Кунцеве, или в Сокольниках. Или в Хамовниках, или на Новокузнецкой, или на Тверской, а то и на Ордынке. Или на той же Никольской, наконец.
Где-то его видели. Только он неуловим.
Москва пока, конечно, жива. Не всё покуда посносили. Но сердце всякого нормального москвича получило удар, который трудно с чем-то сравнить. Он же Москве сын.
Стрельцов был — Эдик. Старший сын. Черенков же — Федя. Младший.
Самый любимый, самый беззащитный, самый родной сын и брат. А ведь город — это люди. Уезжая и возвращаясь назад, они всегда были убеждены, что и Кремль не исчезнет, и Манеж, и Гостиный Двор.
Но 4 октября 2014 года москвичи узнали, что не будет больше
Потому что сегодня, через годы, никуда наша боль не уходит. «Без меня народ не полный», — говорил прекрасный писатель Андрей Платонов. Можно много строить, сносить, переносить, выкладывать и укладывать. Но поставить глубоко бездарный памятник на долгожданном спартаковском стадионе... Этого Фёдор Фёдорович явно не заслужил. Хотя «Спартак» и сделал великое дело, увековечив его память. Перед матчами люди ему поклоняются, кладут цветы, а дети — спрашивают отцов, кем был этот кудрявый дядя.
Это, в конце концов, главное. Но вот ещё бы ко всему этому капельку души...
...Важнее, впрочем, каким Черенков летит по футбольному полю в памяти нашей — игривым, мужественным, спокойным, изящным, скромным, смешливым, деликатным. Стеснительно улыбаясь.
И вот той улыбкой мы, пожалуй, и закончим. Точнее, историей, с ней связанной, которую нам рассказал поэт и журналист Алексей Щукин.
Как-то в нулевые годы переходили улицу по «зебре» Фёдор Фёдорович и его коллега по «Спорт-экспрессу». Сейчас-то, правду говоря, водители повежливее стали. А тогда, лет десять назад, могли и не пропустить пешехода. Но тут, возле памятника Владимиру Маяковскому, шофёрский люд встал и загудел, приветствуя кумира. И Черенков с журналистом торжественно улицу перешли.