Антон трогается, ускоряясь в направлении Сергея. Я открываю окно, целюсь в одну из машин, выезжающих с боковой дороги, и начинаю стрелять. Первая машина резко сворачивает – водитель, видимо, теряет управление, – и, после того как пуля задевает шину, врезается в дерево. Вторая машина проезжает мимо нее и мчится к нам. Я делаю еще два выстрела, а Антон резко жмет на тормоза. Слышен звук открывающейся двери, и Сергей запрыгивает внутрь.

– Вы двое развлекаетесь без меня, – говорит он и смеется. Маньяк.

– Поехали! – кричу я Антону, меняю магазин и продолжаю стрелять в итальянцев, которые остановились в двадцати футах от нас и пытаются выбраться из машины. Мне удается попасть в обе передние шины до того, как наша машина бросается вперед. – Взорви их, – рычу я через плечо, мой взгляд все еще на машине итальянцев.

– Конечно. – Я слышу, как это говорит Сергей за моей спиной. Секунду спустя звучит взрыв.

Я смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как рушится западная часть склада.

– Скажи Максиму, что мы выехали, – командую я Антону, затем поворачиваюсь к Сергею. – Были какие-то проблемы?

– Кроме того, что ты забрал большинство моих вещей, – нет.

– Я хотел только разрушить их здание. Взрывчатки, которую ты привез, хватило бы, чтобы взорвать целый континент. – Я мотаю головой. Максим был прав. Он абсолютно неуравновешен.

Нина

Я открываю дверь и с удивлением смотрю на свою мать.

– Что ты здесь делаешь?

– Ты не отвечала на звонки неделями. Я переживала.

Я отхожу в сторону, чтобы впустить ее, закрываю дверь и иду в гостиную.

– Я вчера отправила тебе сообщение.

– Да, твое «я в порядке, перестань звонить» меня не убедило. Как ты себя чувствуешь?

– Как ходячая катастрофа. – Я пожимаю плечами, беру кисть и продолжаю работать над своей картиной.

– Ты выглядишь ужасно, Нина.

– Спасибо, мам.

Боковым зрением я вижу, как она входит в комнату и медленно оборачивается, смотря на картины, которые я расставила вдоль стен.

– Обычно ты добавляешь какой-нибудь яркий цвет. А почему эти картины только серых и черных оттенках?

– Откуда ты знаешь? Ты никогда не интересовалась моим искусством.

Она не отвечает, но подходит, встает рядом со мной и наблюдает за тем, как я рисую, несколько секунд.

– Я приобрела ту, с девушкой с зеленым платьем. Мы повесили ее в гостиной.

Моя кисть замирает на холсте.

– Я думала, что она была продана вместе с другими анонимному покупателю. Их вернули?

– Нет. Он отдал ее мне.

Я поднимаю на нее глаза.

– Он?

– Твой муж. Он тот, кто купил картины.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь обратно к картине.

– Он мне больше не муж.

Я пытаюсь продолжить работу, но моя рука, держащая кисть, дрожит, поэтому я кладу кисть и останавливаю взгляд на незаконченной черной форме передо мной. Мать берет меня за плечо и поворачивает к себе.

– Что между вами случилось, дорогая? Я думала, что вы останетесь вместе.

– Я застала его за потрошением Брайана, – отвечаю я. – После того как он отрезал большинство его пальцев.

– Он его убил?

– Да.

Она замолкает на мгновение и затем мотает головой.

– Он любит тебя.

Я чувствую, как в глазах начинают скапливаться слезы.

– Да, любит. Но иногда любви недостаточно.

– Ты знала, кто он, Нина, и все равно ты в него влюбилась. Разве ты не можешь его простить?

– Он бы снова это сделал, мам. Я не могу жить еще с одной смертью на моей совести. Одной уже предостаточно. Это делает меня лицемеркой? То, что меня никогда не волновало, чем он занимается или кого он убил до этого?

– Так устроен его мир. Но не твой.

Я поворачиваюсь к холсту и опять берусь за кисть.

– Мне надо закончить это до завтра.

– Хорошо, дорогая, я оставлю тебя работать. – Она протягивает руку и слегка проводит по тыльной стороне моей ладони. – Пожалуйста, отвечай, когда я звоню.

Я слышу, как удаляются мамины шаги, затем они останавливаются. Я поворачиваюсь и вижу, что она стоит в дверном проеме, ее голова слегка наклонена.

– Я ошибалась насчет твоего мужа, – говорит она, затем поднимает голову, и наши взгляды встречаются. У нее странное выражение лица. Я полностью сбита с толку ее словами и вообще всем этим визитом.

– Знаешь, твой отец никогда бы не убил человека из-за меня.

– Ну, это хорошо, мам.

– Нет, дорогая. Не хорошо, – отвечает она и покидает квартиру.

Глава 22

Глава 22

Неделю спустя

Нина

Мой телефон на тумбочке начинает звонить, но я игнорирую его и кладу подушку на голову. Звонок прекращается, но возобновляется минуту спустя. Я издаю стон, тянусь за проклятой штуковиной и отвечаю, не посмотрев, кто звонит.

– Я тебя разбудила, деточка?

Я сажусь в кровати, мгновенно проснувшись.

– Варя?

– Мне надо с тобой поговорить. Можно я заскочу?

– Конечно, я пришлю тебе адрес.

– Тогда буду там через час.

– Варя, что происходит? С ним… с ним все в порядке?

– Да. По крайней мере, сейчас. Мы поговорим, когда я приеду.

Плохое предчувствие возникает у меня в груди, пока я смотрю на телефон. Уверена, что-то не так. Я лечу в ванную, чтобы принять душ и переодеться. Я собираю кисти и выброшенные наброски, валяющиеся на полу в гостиной, когда слышу звонок в дверь.

– Что он сделал на этот раз, черт возьми? – спрашиваю я в тот момент, когда Варя входит.

– Мне нравятся такие волосы, куколка. Зеленый тебе идет. – Она целует меня и улыбается губами, но не глазами. – Давай присядем.

Я веду ее на кухню, наливаю нам две чашки кофе и сажусь на стул напротив Вари. Она пододвигает чашку к себе и держит ее в руках, смотря на жидкость внутри.

– Ты можешь вернуться, пожалуйста?

Ее вопрос шокирует меня, и секунду я удивленно смотрю на нее без слов.

– Я не вернусь. Мы развелись три месяца назад, ты это знаешь.

– Роман начал войну с итальянцами. Он сделал это специально. Они играют в кошки-мышки уже в течение нескольких месяцев: захватывают поставки друг друга, взрывают склады.

– Боже мой. О чем, черт возьми, он думал?

– Он не думал. Мне кажется, он хотел отвлечься, и итальянцы были подходящим выбором.

– Офигенное развлечение. Он сошел с ума?

– Может быть. – Она пожимает плечами и делает глоток кофе. – Знаешь, я была рядом, когда он подписывал бумаги о разводе. Думаю, что до того момента он верил, что ты в конце концов вернешься. Но после подписания этих бумаг… он просто сломался. Две недели спустя он отправил ребят перехватить одну из итальянских поставок. И поехал с ними.

– Он сделал что?..

– Он сказал, причина в том, что ему нужно было присмотреть за Сергеем, и я решила, что это будет исключением. Это не стало исключением.

– Я думала, что пахану следует управлять организацией, заниматься сделками или еще чем, а не играть роль бойца.

– Кажется, ему все равно, деточка. Ты знаешь, насколько важно в нашем мире, если у бойца получается убить пахана? Тот, кто это сделает, становится героем среди равных себе. Когда на поле битвы одни бойцы, то это обычный бизнес. Но если там пахан, то он становится главной мишенью.

– Варя, я… я не знаю, чего ты от меня ждешь. Позвонить ему и попросить перестать вести себя как идиот?

– Мне нужно, чтобы ты вернулась. Если ты будешь там, он не будет таким безрассудным. Он бы не захотел, чтобы ты беспокоилась.

– Он взрослый мужчина, Варя. Я не нужна ему, чтобы быть его выключателем.

– Роман любит тебя, Нина. Не думаю, что ты понимаешь насколько.

– Из-за меня умер человек. Я говорила Роману, что не смогу с этим жить, но он все равно его убил. Если бы он действительно любил меня, то никогда бы так со мной не поступил.

– Ты знаешь, как Роман стал паханом, деточка? – спрашивает Варя, и я мотаю головой. – Позволь мне рассказать тебе эту историю. Возможно, она поможет тебе лучше все понять.

Она смотрит на свою чашку и начинает мешать жидкость ложкой.

– Мать Романа вышла за его отца, когда ей было всего восемнадцать. Лев был на двадцать лет старше нее, и он был по-настоящему плохим мужчиной, куколка. Я пришла в тот дом с Настей. Я знала ее с младенчества, и мне было ненавистно видеть, как плохо Лев с ней обращался с того момента, как она приехала. Он бил ее, даже когда она была беременна Романом. Когда Роману было пять, он стал специально не подчиняться отцу, чтобы Лев вымещал зло на нем вместо Насти. Эта схема работала несколько месяцев. Затем перестала. За несколько дней до шестого дня рождения Романа Лев ударил Настю так сильно, что она упала с лестницы. Роман все видел.

– Он убил ее?

– Да. Шея была сломана. Я тогда стала заботиться о Романе. Через несколько лет Лев опять женился, но Марина смогла сбежать. Не знаю точно, что с ней случилось, но мы никогда больше о ней ничего не слышали.

– Ты думаешь, что ее он тоже убил?

– Возможно. Когда Роман вырос, я начала работать экономкой и старалась держаться как можно дальше от пахана. Я занималась персоналом, и у меня не было никаких причин, чтобы перейти Льву дорогу. Пока он однажды меня не позвал. Когда я пришла в библиотеку, он схватил меня за шею, придавил к стене и начал душить. Он был зол, потому что горничная не поменяла простыни в то утро, как он просил. Когда Роман вошел, я уже была полужива. Роман убил его, и если бы он этого не сделал, Лев задушил бы меня до смерти.

Я гляжу на Варю: она внимательно смотрит на руку, которую я подняла в какой-то момент и неосознанно положила себе на шею.