Кивнув, Елена пожимает плечами.

– Имеет смысл.

– Мое решение уйти из медицины никак не связано с решением выйти из бизнеса Риччи. Просто… кроме звуков, я больше не питаю той страсти к работе доктором, что прежде. И я начал подозревать, что пытаюсь завершить фантазии ребенка, который всего лишь хотел помочь своей матери.

Елена жует гранатовое зернышко, пока слушает, затем поджимает губы.

– А если я скажу, что подумываю вернуться к учебе?

– Отвечу, что это здорово…

– Но я хочу научиться ремеслу. – Ее взгляд опускается на мою грудь, пробегает по пластырю, закрывающему неглубокий порез, который она оставила прошлой ночью, затем снова поднимается на меня. – Не хочу преподавать литературу. Хочу сама писать.

Сердце бьется чаще и сильнее, до такой степени, что отдает болью в ребрах.

– Тогда скажу, что с нетерпением жду, пока моя библиотека заполнится твоими книгами.

После, когда Елена закончила есть, а я закончил свой завтрак – я выныриваю из-под ее бедер и опускаюсь на кровать рядом с ней, подкладываю руку под голову, когда она ложится мне на грудь.

– Знаешь, что привело меня обратно к тебе? – спрашивает Елена после недолгого молчания и задирает подбородок, чтобы посмотреть на меня.

– Что?

– Гранатовый сироп в твоем самолете. – Она улыбается, качает головой. – Один глоток, и я знала… все дело в сиропе. Он слишком хорош, чтобы всю жизнь прожить без него.

Когда она приподнимается на локте, впивается в мои губы поцелуем, усаживается на меня сверху и принимается насаживаться на мой член еще до того, как я успеваю понять, что происходит, я усмехаюсь про себя от ироничности ситуации.

Персефона съела гранатовое зернышко, которое навеки привязало ее к подземному царству.

Моя версия немного другая, немного более извращенная, кровавая и временами мучительная, но результат тот же.

Она останется здесь, и мрак внутри меня становится немного менее невыносимым.

* * *

«Айверс Интернешнл» – компания для преступников от преступников.