Следующий фрагмент из драмы, напоминающий точные описания шахматной игры Ивейна в «Солнечном сне», я привожу по беловой рукописи Набокова в тетради стихов «Цветные камешки» (Berg Collection), за присылку копии которой я сердечно благодарю Брайана Бойда.

Шахматист

Неизвестный

Шахматист (передвигая пешку)

Неизвестный (бесстрастно)

Эпиграф. — В «Борисе Годунове» (1831) Патриарх в Царской думе передает слова «простого пастуха», слепого старца: «Не посылал Господь мне исцеленья. / Вот наконец утратил я надежду. / И к тьме своей привык, и даже сны / Мне виданных вещей уж не являли, / А снилися мне только звуки». Пастух чудесным образом прозрел после услышанного во сне детского голоса Царевича Димитрия и молитвы у его гроба.

С. 90. Ивейн. — В рукописи имя героя в первой части поэмы пишется как Ивэйн, затем как Ивейн.

С. 91. …в Лаолян, далекий и ленивый… — Название столицы сказочной державы напоминает о Ляояне — одном из древнейших городов и пограничных пунктов Маньчжурии (провинция Ляонин), расположенном на левом берегу Тайцзыхэ. В Русско-японскую войну 1904–1905 гг. он был избран местом сосредоточения маньчжурской армии. Под Ляояном произошло крупное сражение 11–21 августа 1904 г., после которого русские войска отступили к Мукдену.

С. 93–94. И солнце исполинское глядело <…> по жилам растекалось <…> все пропитывало синью. — В пятой главе «Дара» (1938) молодой русский писатель Федор Годунов-Чердынцев схожим образом описывает собственное «приобщение ко всему мрению летнего леса» на озере в Груневальде: «Солнце навалилось. Солнце сплошь лизало меня большим, гладким языком. Я постепенно чувствовал, что становлюсь раскаленно-прозрачным, наливаюсь пламенем и существую, только поскольку существует оно. <…> Собственное же мое я, то, которое писало книги, любило слова, цвета, игру мысли, Россию <…> как‐то разошлось и растворилось, силой света сначала опрозраченное, затем приобщенное ко всему мрению летнего леса, с его атласистой хвоей и райски-зелеными листьями, с его муравьями <…> горячим дыханием крапивы, плотским душком нагретой травы, с его небесной синевой, где высоко-высоко гремел самолет, как бы подернутый синей пылью, синей сущностью тверди <…>» (Набоков В. Дар. АСТ: Corpus, 2022. С. 434–435).

С. 95. И звуки проплывали сквозь него <…> как будто он без плоти, без веса был. — Ср. в «Парижской поэме»: «Так он думал без воли, без веса, / сам в себя, как наследник, летя».