– Коля! Как тебе в Копенгагене? Как там у вас погода?

– Все нормально, Ксения Андреевна. У меня к вам просьба. Как я и предполагал, я не успеваю приехать. Так что завтра к вам зайдет господин Виролайнен. Отдадите ему конверт?

Я оставил конверт с ключом у хозяйки, рассудив, что усложнять ни к чему. Она не возражала. Еще бы! С учетом того, что я оплатил ей двухмесячную аренду. В рассчете, что и Сурков потом у нее перекантуется. Не в Турку же, откуда у него вызов, ему ехать? В общем, попросил отдать, если меня не будет.

– Конечно, Коля. Только тут тебе телеграмма, из Петербурга.

– Хм. Телеграмма? Не прочтете?

– Читаю. Приехать не смогу. Ира болеет. Вика плачет. Сурков.

На случай экстренных неприятностей, была договоренность. Что на имя Хиины, Фред пришлет телеграмму, за подписью Иво. Поздравительную, с днём рождения. А как прикажете понимать это? Я с трудом подавил приступ бешенства, и желания крушить все вокруг.

Вице-управляющий, между тем, сообщил мне, что на мой счет зачислены пять миллионов сто тысяч. Мсье Ферье ещё вчера оставил распоряжение.

Не стал отвлекаться, набрал номер офиса господина Виролайнена. Сообщил его секретарше, что прошу ее босса завтра утром заехать к госпоже Мустапяэ. Он знает.

Уезжая договорился, что будем на связи. Мне, в ближайшее время, поступят ещё средства, мсье Далье. Не сочтите за труд, оставьте сообщение в отеле.

Бесило то, что нельзя позвонить. Правительство СССР и Политбюро, специальным решением ограничили количество телефонных линий с зарубежом. Для удобства прослушивания. Насколько я помню, в Питере одновременно слушается, записывается и стенографируется, четыреста разговоров с заграницей. И вот, вдруг, в квартиру, что насквозь незаконно снимает Сурков, звонок из Бельгии. Бездельники из Пятого Управления ГБ мгновенно сделают стойку. А дальше раскрутят Серегу по самый небалуйся.

Мы легко и приятно жили не особо скрываясь, исходя именно из того, что свалим. Потому что при внимательном изучении, у ОБХСС и ГБ к нам с Сурковым, и ко мне в особенности, масса вопросов. И никакой Иркин дедушка нас не прикроет.

Похоже, с Иркой и вправду что то стряслось. И Серега не может её оставить. Можно вообще то было сообразить, как оно будет. Просто я тоже как то не особо смотрел вокруг. Вот же блин.

Выезжая из Люксембурга по шоссе Арлон, я глядел в окно авто, не замечая пейзажа. Оказаться одному в уютной загранице, вдруг показалось ужасно скучно.

Получу в Швеции вид на жительство. А потом поеду на Каннский кинофестиваль. Куплю красный Порш – кабриолет. Сниму какую ни будь юную актриску. Уедем с ней в Неаполь. Море, солнце, кайф – уныло размышлял я. И плевать мне на эту Вику, и этого Суркова с его Приходькой.