Зайдя в раздевалку, я уселся на скамейку и обхватил руками голову. Постарался успокоить расстроенные нервы. Что делать? Разве можно выходить на ринг в таком состоянии? Да ведь это путь к верному проигрышу.

Вместо того, чтобы выполнить пожелание бабушки и стать чемпионом, я наоборот, проиграю и опозорюсь еще больше. Мало того, что я подвел свою семью под удары бывших хулиганов-товарищей и в итоге остался повинен в гибели родителей и бабушки, так теперь еще и перенесу поражение. Вместо того, чтобы почтить память погибших родичей, я сделаю еще хуже.

Черт, черт, черт! Что делать? Может, пока еще не поздно, отказаться от проведения боя? Признать поражение?

Я вскочил и бросился к двери. В раздевалке никого не было. Это было небольшое помещение, здесь едва поместилось бы с десяток человек.

Шкафчики, скамейки, небольшие окна. Пахнет лаком, кожей и деревом. А еще резким ароматом человеческого пота, пролитого ради того, чтобы стать чемпионом. Но не все равно.

Худяков разговаривал за дверью с Митей Красовским. Он увидел меня и поразился.

— Что случилось? Опять кто-то напал? Сейчас мы подадим жалобу в судейскую коллегию.

Он имел ввиду тот случай в Москве, когда на соревнованиях на меня напали товарищи проигравшего боксера. Но нет, сейчас нападающие были гораздо хуже. Сейчас Худяков ворвался в раздевалку и убедился, что внутри никого нет.

— Ты чего это? — спросил он. — Чего стряслось?

Я остановился перед ним и хрипло сказал:

— Олег Николаевич, давайте отменим бой. Я не могу драться. Я проиграю.

Худяков внимательно посмотрел на меня и ответил:

— Ты чего это, Витя? Крыша немного поехала перед боем? Горячка перед выступлением? Так это бывает, не у одного тебя такое случалось. Не беспокойся, на ринге все устаканится.

Я снова отчаянно затряс головой. Нет, он меня не понял. Я не могу драться. Я проиграю.

— Нет, вы не поняли, Олег Николаевич. Надо отменить бой. Я не могу выступать.

Но Худяков не слушал меня. Он подошел к скамейке и взял мои перчатки. Потом протянул их мне и попытался надеть на руки.

— Это у тебя мандраж небольшой, Витя. Успокойся, все будет в порядке. Ты разберешься с этим ублюдком Тополевым. Все будет в ажуре.

Я схватил перчатки и бросил на пол. Потом толкнул Худякова.

— Вы не понимаете! Я не могу драться! Меня унесут оттуда с нокаутом!

Худяков рассвирепел. Он пнул перчатку и схватил меня за грудки. Злое морщинистое лицо оказалось совсем рядом, напротив меня.