— Кирью. А тебя?

— Д…Дзюн. Привет.

— Привет.

И снова неловкая тишина. Я постучал ботинком о землю.

— Спасибо.

— Ничего…

— Кирью… Кирью… — вдруг она почему-то стала задумчиво повторять моё имя.

— Пойдём посидим, чего говорить стоя? — предложил я, показывая на качели неподалёку. Дзюн помялась и кивнула. Мы уселись, и между нами завязался довольно тяжкий разговор. Мне хотелось её разговорить, раскрыть скорлупку, — но при этом я пытался звучать не слишком настойчиво, не вызывать раздражение. Сперва я просто отвечал на её редкие вопросы, и осторожно задавал встречные свои. Где она живёт, как жизнь, почему не в школе, — правду она мне, разумеется, не сказала.

Наконец она сама стала понемногу раскрываться:

— Кирью… Нийсан, — а ты тут живёшь?

— Нет, неподалёку. Но жить я буду недолго.

— Ах?!

— Скоро переезжаю. Лет эдак на пять.

— Вот как… А куда?

— Долгая история.

— Ах, а я тут живу, с бабушкой.

— Вот как. А его как зовут, кстати? — спросил я, показывая на кролика.

— А… — Дзюн покраснела до ушей и прошептала:

— Уса…ги.

— Хорошее имя.