Вильгельм отвернулся к окну, чтобы скрыть судорогу, исказившую лицо. Он прекрасно помнил тот день 4 августа 1914 года, когда Георг V объявил войну его империи. Это стало неожиданностью и ударом по самолюбию кайзера, своеобразной чёрной меткой. Его переиграли. Слушая британского посла, он явственно представил ухмыляющуюся физиономию Георга, этого потомка пиратов, склонившегося к его лицу, вращающего своими отвратительными навыкате глазами и шептавшего с нескрываемым торжеством: “Дело сделано, Вилли! Теперь ты можешь сколько угодно топать ногами в ярости, изрыгать проклятья в адрес подлых торгашей, — ловушка захлопнулась, Германия оказалась в состоянии войны на два фронта с тремя ведущими европейскими державами.”

— А что Россия? — спросил кайзер, не оборачиваясь, чтобы не выдать судорожное подёргивание щеки.

— Николай II решил вмешаться в австро-сербский конфликт 25 июля 1914 года после того, как его убедили — если он не поможет сербам, патриотическая общественность добьётся его свержения. В этот день он привел российскую армию в "боевую готовность". А 28 июля Австро-Венгрия официально объявила войну Сербии. И тем не менее, Николай II 29 июля 1914 года направил телеграмму вам, Ваше Величество, с предложением «передать австро-сербский вопрос на Гаагскую конференцию»… Но вы на неё не ответили…

— Да, — кивнул кайзер, — меня убедили… —

Он осёкся на половине фразы, вспомнив, кто и при каких обстоятельствах отговорил его от переговоров с Россией. Однако Вальтер Николаи и так всё понял…

— Тот же человек, Ваше Величество, организовал 30 июля в Берлине отдельный выпуск официоза Lokal Anzeiger, в котором сообщалось о мобилизации германской армии и флота. Телеграмма посла России Свербеева с этим известием была отправлена в Петербург через несколько минут, а спустя четверть часа уже лежала на столе царя.

— Да, я помню эту досадную ошибку. Виновные были наказаны, русские предупреждены о недоразумении…

— Так точно. Свербеева вызвал к телефону министр иностранных дел фон Ягофф и официально опроверг известия о германской мобилизации. Это сообщение посол передал также по телеграфу без всякого замедления. Но на сей раз телеграмма вообще не дошла до русского монарха. Министр иностранных дел России Сазонов сразу же доложил царю о первой телеграмме посла, ни словом не обмолвившись о второй, и царь подписал указ о всеобщей мобилизации…