— Я послал Никки личную телеграмму! — хрустнул костяшками пальцев кайзер.

— И Николай II отменил мобилизацию…

Кайзер вскинул на полковника удивленные глаза.

— Утром 29 июля начальник Генерального штаба Янушкевич вручил Добровольскому подписанный Николаем II указ об объявлении общей мобилизации, — пояснил разведчик, — а вечером, когда на телеграфе все уже было подготовлено к рассылке сообщений в войска, последовал телефонный звонок царя с отменой указа. Посол Британии попросил влиятельного царского министра Кривошеина убедить царя в ошибочности последнего решения. Николай II, однако, отказал ему в приеме и не захотел принимать даже военного министра.

— Я ничего не знал об этом, — Вильгелм II перевёл взгляд с Николаи на гофмаршала и обратно, ища у них поддержки. — Я ничего не знал про отмену русскими мобилизации, — повторил он отрывисто, словно желая этим криком вернуть обратно тот роковой июльский день…

— Так точно, Ваше Величество, — кивнул Николаи, — и вас, и русского царя квалифицированно, нагло дезинформировали.

Кайзер, припадая на больную ногу, обошёл стол, тяжело опустился в кресло, положив руки на столешницу, где было тесно от копий финансовых документов, свидетельских показаний, фотографий и схем. Вместо направления армейских ударов красными и синими стрелами были расцвечены денежные потоки между хорошо известными Вильгельму II фамилиями.

— Продолжайте, полковник…

Николаи снова заговорил, и каждое слово кайзер ощущал, как камень, кинутый в его огород — про тотальную подводную войну, главной задачей которой являлось вовсе не принуждение Британии к капитуляции, а провокация американцев с целью заставить их вступить в войну. Если этого недостаточно, в марте янки опубликуют заготовленное письмо, якобы перехваченное, а на самом деле специально написанное германским статс-секретарём Артуром Циммерманом президенту Мексики с предложением напасть на Соединенные Штаты и с просьбой к Японии расторгнуть союз с Антантой. Из этой истории снова торчат уши Макса Варбурга.

— Довольно! — вскрикнул кайзер, не в силах слушать разведчика.

Вильгельм II был обескуражен. К возможному предательству кого-либо из подданных и к сотрудничеству оного с вражеской державой он был готов. Это неприятно, но возможно. На войне, как на войне. Но как быть, когда твой придворный работает не на другое государство, а на частную финансовую контору, и результат его предательства даже более разрушителен и непредсказуем, а наказание за такое преступление отсутствует в уголовном законе.

— Что мы сейчас можем сделать? — хрипло спросил кайзер, потонув в приступе кашля, — что можно исправить?