Гражданская нация не вырастает в атмосфере страха. Гражданское общество — это взаимопомощь, самоорганизация, горизонтальные связи.

Да, управлять труднее. Зато и не уведет народ за собой первый обманщик, посуливший всеобщее счастье.

Проще командовать ублюдками, которые ненавидят друг друга, или им хотя бы друг на друга плевать, проще убедить общество, что так и надо. Проще разделять и властвовать, чтобы не дай бог против тебя не объединились.

Только это не тот пункт «Б», в который он хочет привести страну. В эту клоаку и без него приведут, много ума не надо.

Только это все пустое, все неважно. Душа к этому не лежит. Не то, что до́лжно.

Дать Никсе умереть и ничего для него не сделать, это как броситься с крыши вниз — одновременно насилие над собой и попустительство дьяволу. Нужно отключить одновременно и страх, и совесть.

А значит, точно туда не надо.

Вообще, если не знаешь, как поступить — поступай по заповедям. Не зря же их выбивали на скрижалях.

— Григорий Федорович, помните вы у меня пузырек со спиртом отобрали? — спросил Саша.

— Да.

— Он у вас сохранился?

— Зачем вам?

— Руки вымыть естественно. А то мне сегодня с братом еще чай пить.

Саша не был уверен в эффективности спирта.

— Надо бы хлорную известь завести, — проговорил он.

Зубовский флигель оказался трехэтажным зданием, построенным в классическом стиле. С первым этажом, облицованным коричневым камнем, и с колоннадой — на втором и третьем.

Комнаты великих князей находились на втором этаже, рядом с покоями мама́, которая заняла бывшие апартаменты Екатерины Великой, почти их не изменив. Интерьеры там были настолько изысканны, что могли примирить с занудным классическим стилем.

На первом этаже жил папа́ и располагались комнаты Никсы: кабинет и спальня. Гамма первого показалась Саше слишком яркой: темно-золотой шелк на стенах, синяя обивка стульев и красный с синим ковер на полу. Зато много шкафов с книгами, много света из высоких окон, зеркало, камин и картины с пейзажами и лошадьми.