– Да, отец! – после того, как прекратился стук деревяшек, донеслось с улицы.

Валамир и Видимир сейчас готовились к испытанию в отцовскую дружину, причём послаблений или иного особого отношения Зевта для них не делал – люди будут болтать всякое, что похоронит всю возможную репутацию сыновей. Он такого, впрочем, как и Эйрих, для Валамира и Видимира не хотел, поэтому заставлял каждое утро начинать с интенсивных воинских тренировок.

Желание стать полноценными и уважаемыми дружинниками у братьев было истовое, поэтому тренировались они добросовестно. Возможно, было бы лучше им пойти в легионеры, чтобы стать будущим остготского народа, но они не захотели да и сам отец хотел бы видеть их в собственной дружине.

«Через пару лет, когда легион покажет себя, им ещё будет не поздно вступить в него», – подумал Эйрих.

– Эта твоя "кокбара" – настоящая новость, – усмехнулся Зевта. – Никогда не видел, чтобы все так возбуждались от чего-то кроме внезапного налёта или сборов на войну.

– То ли ещё будет, – ответил на это Эйрих. – Ещё хочу устроить соревнование по борьбе, но это в будущем.

У римлян гонки на колесницах и борьба, а у остготов будет кок бору и борьба – так решил Эйрих.

– Что будешь делать с пленными? – спросил вдруг отец.

– Хочу продать их римлянам, – пожал плечами Эйрих. – Гонцы уже поехали в Сирмий с моим предложением. Желающих купить такую прорву рабов достаточно, поэтому мы выручим с этого очень много денег. Сенат будет доволен…

– У меня вчера был разговор с Руа, – вздохнул Зевта. – Он хочет освободить пленных, чтобы они пошли под его руку.

– Мы и так слишком щедры с этими гуннами, – покачал головой Эйрих. – Нам выгоднее продать пленных, а не отдавать их Руа просто так.

– Я пообещал обдумать его просьбу, – отец почесал бороду. – Надо дать ему хоть кого-то.

– У нас там, в основном, визиготы и вандалы, – задумался Эйрих. – Гуннов всего человек восемьсот… Нет, всё равно невыгодно.

Посмотрев на отца, он увидел, что Зевта недоволен.

– Ладно, четыреста человек, если изъявят желание идти под руку Руа, – произнёс Эйрих. – Но не больше.

– За сколько ты хочешь продать их? – спросил отец.

– Если продавать по чуть-чуть, то пятьсот-шестьсот силикв за воина, – ответил Эйрих. – Но мы будем продавать массой, поэтому цена за каждого упадёт до ста-двухсот силикв.

Ответ сильно удивил отца. Он, наверное, никогда не задумывался о том, за какие деньги римляне продают и покупают своих рабов.

– У нас две тысячи восемьсот рабов… – произнёс он, после чего начал мучительно считать.

– Если продавать по сто пятьдесят силикв, то выйдет четыреста двадцать семь тысяч пятьдесят силикв, – Эйрих уже давно всё посчитал. – То есть семнадцать тысяч семьсот девяносто три солида. Ну или три таланта и сорок одна мина золота.