— Как сказал один великий немец: «Мир раскололся пополам, и трещина прошла по сердцу поэта».

— А я думал, она прошла по твоим очкам, — с иронией сказал Шут и уточнил: — Немец — это кто?

— Германец! — пришёл на помощь Артур.

— Надо же! — удивился Шут. — Они тоже стихи писать научились?

Календарная весна на удивление совпала с реальной. Первого марта ещё шёл снег, а второго уже выглянуло тёплое солнце и через пару дней зажурчали первые ручьи подтаявшего снега.

— Когда же уже придёт эта чёртова гроза! — Адам нетерпеливо расхаживал по двору и смотрел вверх, на рваные облака. — Хочется слегка перефразировать классика: люблю грозу в начале марта.

— Ничего пережили зиму, ещё пару месяцев как-нибудь переживём! — улыбнулся Артур.

Потеплело и все разошлись по своим комнатам. Артур помогал перетаскивать вещи. Он зашёл в комнату Маркуса и увидел его сидящим в меланхолии на полу.

— Что вы делаете? — спросил Артур, положив принесённую им постель на кровать.

— Я размышляю о природе вещей, — сказал Маркус, перебирая валяющиеся на полу безделушки — кубик Рубика, юла, игральные кости.

Артур удивлённо поднял брови, но ничего не ответил.

— Всякая вещь — кусочек мира. Вещи бывают круглые, твёрдые и ненужные, — как-то задумчиво, словно в прострации, говорил Маркус. — Они делятся на свои и сделанные человеком. Свои рождаются сами… Человек «полюбляет» вещи, потому что у них много общего. Они такие же странные и тоже часто ломаются… Когда мир ещё был маленьким, вещи могли отсутствовать. Но после он рос и вырос, и стало ему в себе пусто. Тогда появились вещи, и были они ненужные, а это было обидно. Время вертелось медленно, вещи молчали и думали: как же им стать нужными, как же им стать красивыми? Мысли вещей множились, толкались и беспокоились. Мир умножался количеством, что было ужасно скучно. И вот из тепла и движения, от скуки мёртвого мира, родился человек. Сначала появились глаза, и сразу — удивление. А всё остальное уже наросло потом.

Он поднял голову и посмотрел на Артура.

— Человек — это вещь удивлённая. И родился он от сомнения скучного мира вещей. Он вырос, встал на ноги, шагнул и пошёл прокладывать утоптанные дороги, раздвигая руками молчаливые вещи.

— Маркус, это вы философствуете или бредите? — поинтересовался Артур.

Маркус не обиделся, возможно, даже не понял вопроса. Он поднялся с пола и ногой осторожно придвинул все безделушки к стене. Затем подошёл к кровати и стал запихивать матрас под кровать. Артур ему помог. Он уже успел полюбить этого маленького несуразного человечка с оттопыренными ушами.