— Она сегодня уезжает в Тур. Простилась со мной и просила её не провожать, а то отец сердится.

— Так поезжай вслед за ней. Вырви её из цепких рук монахов, посади на коня и скачи обратно. Мы вас тут сразу и повенчаем, и женим.

Даже не понятно было — Адам подшучивает над Паскалем или говорит серьёзно?

— Примерно это я ей и предлагал, — ответил Паскаль. — Но она сказала, что не выйдет замуж ни за кого. Она хочет быть христовой невестой.

Шут развёл руками.

— Ну, поздравляю тебя! У тебя небанальный любовный треугольник: он любил её, а она любила Бога.

— Теперь я ненавижу Бога. Он отнимает у меня всё.

— Ещё раз поздравляю. Ты в шаге от того, чтобы стать святошей. От ненависти до любви — один шаг. Ненависть гораздо ближе к любви, чем равнодушие.

— Вы всё шутите, а у меня весь мир рушится, — нахмурился Паскаль.

— Не преувеличивай, — сказал Адам. — Когда-нибудь ты сам будешь вспоминать об этом с улыбкой. И потом, — извини, мой друг, — это была не любовь, а влюблённость, жажда любви.

Адам терпеливо стал объяснять.

— Есть три вида любви. Человек постоянно путает любовь и страсть, любовь и жажду любви. А ведь это три разных чувства.

— Любовь рождается медленно и живёт долго. Даже когда она уходит, она уходит медленно, и всё равно частица её остаётся в сердце. Говорят про любовь с первого взгляда. Это ещё не любовь.

— Страсть вспыхивает, как спичка, и быстро гаснет. В страсти больше животного, чем духовного. К любви она имеет малое отношение.

— Жажда любви предшествует любви. Она не знает имени, она не имеет объекта своего приложения, точнее, объекты эти могут меняться, — она есть духовная и телесная потребность. Говорят о любви Ромео и Джульетты. А ведь любовь там только зарождалась. А всё, что было между ними — это жажда любви. Мало кто вспоминает, что, полюбив Джульетту, Ромео тут же забыл первую любовь. Мало кто понимает, что не случись трагедии, завтра Джульетту могла ждать участь Розалинды.

— Смешивать эти три вида любви нельзя, но именно это все делают. Называют одним словом такие разные чувства… Многие знают любовные страсти, к немногим приходит любовь, как подлинное счастье, но у всех в груди живёт жажда любви. Именно она правит миром.

— Всё это — слова, — хмуро заметил, молчавший до сих пор, Ньютон. — Вы наверно не любили по-настоящему, Адам. Пока я не любил, я тоже отлично знал, что такое любовь.

— О-о! Вы прочитали Чехова, — не обижаясь на учёного, но слегка насмешливо сказал Адам.

Помолчали, задумавшись.

— Любовь вообще чувство сложное, одной краской не нарисуешь, — глядя куда-то вдаль, сказал Паскаль. — Я отца своего и любил, и не любил одновременно.