— Ну как она может представлять угрозу, глупая железяка. — Я опять глупо улыбнулся и меня на мгновение окутало облако золотистого порошка. — Это же мама.

Сознание на мгновение словно раздвоилось. Часть его продолжала биться в экстазе забытого счастья, а вот вторая. Та самая ледяная, словно замороженная, просто затаилась не в силах ничего поделать и просто наблюдала.

Я впал в какой-то транс. Оказался на грани сна и яви, в котором сознание просто является наблюдателем за происходящим, которое вытаскивает наружу откуда-то из глубин разума.

Тем временем непонятная девушка начала выкладывать прямо полу пещеры овал из светившихся светло-синим цветом неровных осколков. Если бы не этот мерцающий свет, то эти предметы, можно было бы принять за обычное стекло.

Ледяная часть моего разума, словно почуяла, что контроль надо мной на какое-то неуловимо малое мгновение ослаб и попыталось дать телу простую и однозначную команду — БЕГИ. Основной инстинкт человека при встрече с обстоятельствами непреодолимой силы. БЕГИ. Эта мысль пульсировала в голове, словно выжженная огненными буквами. И я вдруг пошевелился. Непроизвольно и скорее всего почти случайно. Тело задрожало от резкого прилива адреналина и ужаса осознания тени той ситуации, в которой я оказался.

Вот только эта попытка бунта так и закончилась, толком не начавшись. Ко мне обернулась что-то почуявшая девушка и мой мир полностью заполнили глаза, лишенные белка, темно-синие и с овальным зрачком.

Мое сознание ещё попыталось что-то мявкнуть под ментальным давлением, но почти сразу сломалось под чужим напором и вернулось к безучастно-созерцательному состоянию.

Инопланетянка тем временем полностью потеряла ко мне интерес и продолжила выкладывать затейливый узор вокруг овала из таких же светившихся стеклянных или хрустальных булыжников не ровной формы.

В какой миг, вместо каменного пола пещеры, возникла спираль уходящего куда-то вдаль тумана я не смог осознать. Просто в определённый момент я сам, САМ, по своему желанию делаю шаг вглубь него.

Система все это время продолжала присылать мне сообщения о ментальном вторжении с настойчивой рекомендацией бежать. Если бы я мог соображать, то, наверное, ржал бы над этим. Толку мне от этих рекомендаций, если я не способен ничего сделать самостоятельно. Даже полностью осознать всю отчаянную обреченность ситуации в которой оказался. И этот факт был, наверное, единственным благом во всем происходящем безумии.