Глава 33. Время встреч
Попавшее в мои загребущие лапы существо было по-настоящему любопытным. И начать стоило с того парадоксального факта, что энергетической формой жизни в прямом и полном понимании этого термина оно не было! Невероятно, но факт. У данного создания существовала физическая телесная оболочка – внутренности, ДНК, метаболизм и все прочие атрибуты любого нормального организма. Однако оно было способно практически полностью менять своё «агрегатное состояние», становясь в некоторой степени нематериальным.
В таком состоянии существо представляло собой ту самую суперпозицию электромагнитных полей, которую засекли на «Вавилоне» сенсоры репликаторов, и получало возможность игнорировать подавляющее большинство воздействий, основанных на обычной физике, могло проходить через стены и, что самое важное – вступать с любым другим органическим живым существом в некоторое подобие симбиотически-паразитарной связи. Фактически, «солдат тьмы», как называли его сородичей сталкивавшиеся с ними в прошлом младшие расы, сливался с телом своей жертвы, встраивая энергетическую часть своего Я в нервную систему своей добычи с тем, чтобы обстоятельно и неторопливо поглощать питательные вещества, пока от «обеда» не оставались только скелет и высохшие ткани.
Чем-то такой вариант существования был схож с тем, как я себе представлял форму ворлонцев, показанную в кадрах сериала. Да, в реальности всё могло оказаться совершенно не так, да и было бесполезно делать сколь угодно смелые выводы, не имея на соседнем прозекторском столе одного из родственников посла Коша. В любом случае, даже со всеми допущениями я сильно сомневался, что ворлонцы были настолько… хм… животными, как мой новый гость.
В первый момент, когда телепортационный луч только захватил и перенёс выделенный объём пространства вместе с существом, оно попыталось просочиться через окружающее его силовое поле так же, как проходило через стены на станции. И продолжало свои попытки всё, пусть и короткое, время полёта хат’така до моей планеты, не делая совершенно никаких выводов из безуспешности своих действий. Чем-то это напоминало обычную муху, упорно долбящуюся в неразрушимое для неё оконное стекло.