Когда я освобождаюсь, Лиды в отделе уже нет. Представляю, как она меня ждёт, икру мечет, наверное. Я подхожу к её дому, старому, с потрескавшейся штукатуркой. До войны ещё строили, наверное. Из подъезда выходит старушка божий одуванчик.

– Здравствуйте, – говорю я. – Вы меня простите, я ищу Сикорского Афанасия Семёновича, он профессор, видный такой, кудрявый, лет шестьдесят ему. Мне адрес дали, сказали, будто он в этом доме в сороковой квартире живёт. А я как не приду, там нет никого. Не знаю, может адрес не тот? Не встречали вы такого?

Старушка внимательно меня слушает, оглядывает оценивающе и кивает.

– Верно говоришь, сынок. Неправильный адрес. Сороковая сроду пустая стоит. Лет семь тому жила семья, да уехала. Недавно, правда, девка молодая въехала, но профессора кудрявого там точно нет.

Я благодарю её и ухожу. Дождавшись, когда уйдёт и она, снова иду к подъезду и поднимаюсь на второй этаж. В подъезде влажно и пахнет плесенью. Звоню и слышу доносящийся из-за двери звук девичьих ног.

– Чего так долго? – строго спрашивает Лида. – Я уж думала, ты опять сегодня меня продинамишь.

– Что значит опять? – усмехаюсь я. – Когда я тебя динамил? А вот за тобой есть грешок такой.

– Ладно, проходи уже. Можешь здесь раздеться, соседей сегодня не будет.

– Да ты что! Вот это удача! А куда они делись?

– К родственникам полетели. В Новосибирск, кажется. Проходи-проходи.

Она заводит меня в свою комнату. Убожество, зато выглядит натурально. Кровать, стул, стол, шкаф, гобеленовый коврик на стене. Голая лампочка под потолком. Могли бы и получше служебную квартиру обустроить. Ясно, что у Лиды никаких соседей нет. Зачем врёт? Странно и непонятно.

– Ничего, симпатично у тебя здесь, – улыбаюсь я.

– Издеваешься? Дыра страшная.

– А соседи кто?

– Муж с женой под пятьдесят. Спокойные, не пьющие.

Я понимающе киваю.

– Это самое главное, да?

– Да ладно, что мы о соседях-то?

– И то верно, – соглашаюсь я. – Иди ко мне.

Я расставляю руки и делаю шаг к ней.