– Ну а как у тебя вчера прошло дело? – спрашивает он, выходя из задумчивости.

– Да нормально, – пожимаю я плечами. – Всё хорошо.

– Хорошо? – переспрашивает Большак, чуть прищурившись, и как-то чересчур внимательно рассматривает меня.

Я снова пожимаю плечами и засовываю руки в карманы брюк.

– Хорошо, Юрий Платонович. Дело-то нехитрое. Приехал, отдал, уехал.

– Ну да, ну да, – соглашается он, продолжая разглядывать моё лицо. – Ну что же, молодец. Ладно, ты посиди минутку, я кофе принесу. Выпьешь со мной кофе?

– Конечно выпью, спасибо, – соглашаюсь я.

Я сажусь на диван и беру в руки фотоальбом, лежащий рядом на подлокотнике. Он довольно увесистый. Я провожу пальцами по тиснёной коленкоровой обложке с затейливым узором. Основательный. Сейчас таких не делают. Собственно, сейчас и фотографии смотрят на телефоне. Правда, не совсем сейчас…

Я открываю альбом и перелистываю тонкую белую кальку. За ней открывается первая фотография. Чёрно-белый вертикальный снимок тринадцать на восемнадцать. Сделан в фотоателье. На фото молодой человек в костюме. Он запечатлён в полный рост. Кого-то он мне напоминает. Нет, не Большака… Он… Он очень сильно похож… на Егора Брагина.

23. Значит, нужен план

23. Значит, нужен план

– Кто это? – спрашиваю я, когда Большак входит в комнату?

– А, это… – говорит он, ставя передо мной чашку кофе.

– Извините, что без спроса, но альбом здесь лежал, на диване.

– Да, ничего-ничего. Это Николай. Мой сын…

– У вас есть сын? – удивляюсь я. – Вы о нём никогда не говорили.

– Да, – соглашается он, – не говорил.

– А почему мы с ним так похожи? Вы видите это сходство?

– Вижу, конечно, я же не слепой. Сходство есть. Но ты не мой отпрыск и мы даже не родственники. Причуды природы, не знаю. Полистай страницы. Там есть и другие Колины карточки. На них вы совершенно разные, а на этой, будто родные братья. Я часто на неё смотрю.

– Наверное, стоило бы всё-таки сделать нам с вами генетическую экспертизу, вдруг окажется, что мы имеем родство.