— В каком, к черту, подвале?!

— Не буду говорить спойлеры. И так уже сказал самый главный. Ну, удачи.

Он начал стрелять в них обоих. Эдвард сегодня был одет в пиджак из пуленепробиваемой ткани, так что ни одна пуля не причинила ему вреда. На секунду ему показалось, что Жан это знает и нарочно стреляет только в пиджак и ни разу в ноги или в голову, но размышлять об этом не было времени. Эдвард закрыл собой Эль, схватил ее за руку и настолько быстро, насколько это вообще было возможно, переместился в другое место.

Они оказались на крыше дома. Эль вдруг накинулась на Эдварда с кулаками и закричала:

— Какого черта ты натворил?! Какого черта?! Почему?! Я могла его остановить! Почему ты помешал?! Мой брат был бы сейчас жив! Почему ты это сделал? Ненавижу тебя! Ненавижу, чертов предатель!

— Успокойся! — воскликнул Эд, схватив ее за руки и хорошенько встряхнув. — Если хочешь узнать, почему я это сделал, то заткнись и выслушай меня! Ты своим проклятым убийством Жана переворошила все мое время, но ничего этим не добилась!

— То есть?!

— Твой брат умер почти сразу же, как в доме появилась полиция. Он выскочил на дорогу, и его сбила машина. Ты убила Жана, но твой брат все равно умер, понимаешь? — жестко сказал он. — А ты сама… — Тут в его словах появилась горечь. — Ты спрыгнула с крыши. С вот этой самой, на которой мы сейчас стоим, и разбилась насмерть.

— О чем ты вообще?..

— Ты мне не веришь? Вот, смотри. — Он выпустил ее и вывел из часов голографические изображения.

Их было несколько; на всех была запечатлена девушка, лежавшая в луже собственной крови. Ее лицо было испачкано и казалось лицом восковой куклы, которую бросили на дорогу для съемок какого-нибудь фильма ужасов.

Когда Эдвард впервые увидел эти фото, то не поверил своим глазам. Он знал, что в будущем Эль должна стать директором Лувра, так что поверить в то, что она умерла в пятнадцать лет, было невозможно.

Впрочем, он здесь как раз для того, чтобы и сделать это невозможным.

Но фото девушки, распластанной на асфальте, были не единственными. Далее Эдвард показал фото сбитого машиной парня, ее брата, которого она так пыталась спасти. А напоследок — фото двух могил. На одной — Стефан де Ла Фере (1996–2015), на другой — Габриэль де Ла Фере (2000–2015).

Она плакала, когда смотрела на это. Он не хотел причинять ей боль, но иного выхода не видел. Если задуматься, то это была небольшая плата за то, чтобы сохранить ей жизнь. Хоть они виделись с ней нечасто, хоть их разделяло много лет, он чувствовал к ней щемящую нежность, а точнее — к воспоминаниям о ней, а потому желал ей только добра. Если для того, чтобы совершить это добро, нужно было стать в её глазах злодеем, то… что ж, не так это было и страшно.