— В будущем будет. Мы сейчас работаем над четырехмоторными лайнерами с фюзеляжем большого диаметра. Там можно будет если не такой, то близкой уровень комфорта обеспечить. Разве что без прогулок.

— Так зачем будут тогда нужны дирижабли? Они же сильно медленнее.

— Так и дирижабли не стоят на месте. — улыбнулся Фрунзе. — По скоростям они никогда не смогут обогнать самолеты. Такова физика. Но современный дирижабль, идущий в ногу со временем, будет всегда комфортнее и дешевле для перелета.

— Я, признаться, не разделял все это увлечение дирижаблями. Не верил в них…

— Вас кто-то в это убеждал? — перебил его Михаил Васильевич.

— Разумеется. Эксперты. Я общался с авиаконструкторами и авиаторами разными, и они над дирижаблями откровенно смеялись. Но то что с их помощью добился Союз — завораживает.

— Мы только подхватили дела германцев. Я сразу понял недооцененность цеппелинов и то, что варианты с мягкой и полужесткой конструкцией лишены всякой перспективы. Чтобы дирижабли были интересны и выгодны они должны быть большими, что невозможно ни для мягких, ни для полужестких. Мелкие или даже в какой-то мере средние дирижабли же безнадежно проигрывают самолетам, вертолетам и винтокрылам[26].

— Возможно, — кивнул Филипп. — Я в этом вопросе не разбираюсь. Но ваши успехи полностью опровергли все те усмешки критиков. Что дорогого стоит.

— Значит вы готовы к созданию совместной транспортной компании, работающей исключительно на дирижаблях?

— Разумеется, — улыбнулся Петен.

«Еще бы он был не готов» — подумал Фрунзе, вежливо ему улыбаясь. Франция сильно отстала в авиационных технологиях в целом. Как гражданских, так и военных из-за фокусировки на других военно-технических задачах. Так что хорошие самолеты на текущий момент были или в Союзе, или в Великобритании, а дирижабли только в Союзе. И создание такой совместной компании позволяло хотя бы опосредованно получить доступ к одной и эффективных авиационных технологий…

— А что вы собираетесь делать с военнопленными? — сменил тему Петен.

— С какими именно? Военнопленных, взятых у «прибалтийских тигров» почти нет. Их несколько тысяч всего. Так что скорее всего после фильтрации и денацификации их отпустят. С финнами все сложнее. К тому же Маннергейм выторговал разрешение своим войскам оставаться на своих позициях, сохраняя в руках оружие. Так что тут нужно думать. А что?

— Я имею в виду французов.

— А разве Франция участвовала в войне против Союза? — сделал удивленное лицо Фрунзе.

— Участвовали французские добровольцы.

— Вас, видимо, польская кампания ничему не научила. Форму вы на них надели. А документы? Они ведь не являлись военнослужащими стран, за которые выступали. По международному праву каков их статус? Разбойники. Разве нет?