В последних же кадрах была показана общая фотография всех принимающих участие в съёмках и мой голос, медленно, как будто бы мне было тяжело говорить, произнёс:

— К сожалению, до последней серии сериала смогли дожить не только лишь все из немногих. Остров снял с нас обильную кровавую жатву, и лишь некоторые из нас, в конце концов, сумели вырваться оттуда, чтобы рассказать людям о том, что там произошло.

Конец фильма

Я встал, включил свет и, зевнув, спросил:

— Ну как?

И хотя в первую очередь вопрос был обращён к Лебедеву, тот не ответил. Он продолжал сидеть, не двигаясь, и смотреть на пустой экран.

Минаев же повернул ко мне свою голову и ошеломлённо прошептал:

— Саша, у нас же с тобой вроде бы всё было хорошо. Мы же... Мы же помогали тебе во всём... Мы же всё делали для того, чтобы у тебя — у нас всё получилось.

— Да. Я это и не скрываю в этом документальном фильме, — не понял я. — Вам, что, показалось, что я себе всю славу присвоил? Так нет, я вас всех не раз упоминаю на протяжении всей картины. Естественно, за исключением товарища Кравцова. Из-за специфики его работы он будет упомянут только в титрах.

— Вот именно…

— Что не так? — всё равно не понял я и посмотрел на мидовца: — Товарищ Лебедев, Вы чего застыли? Скажите, Вам тоже не понравилось? Что именно?

Тот посмотрел на меня, чуть пожевал губы и спросил:

— Ты на что-то обижен? Мы что-то сделали тебе плохого, и ты хочешь отомстить нам таким образом?

— И Вы туда же?! — взорвался я и посмотрел на гэбиста. — Да объясните, наконец, что не так?!?!

— Да всё тут не так, Васин, — взял слово Кравцов. — Ты сам-то понял, что ты снял?