— А сам Филин где?

— Тебе-то какое дело. Сказал ждать его, вот и будем ждать.

— Приехали! Выгружайте сучат. — Подал голос Пахом.

— Куда их?

— В хату тащите. На пол в углу бросьте.

Тряска прекратилась и чьи-то грубые руки схватили меня за шиворот и выдернули из пролетки. Делая вид, что я все еще бессознания попытался свалиться на землю, но не преуспел. Хриплый, дыша перегаром и чесноком, удержал мою тушку и сказал:

— Чёта он как дохлый. Пахом, а ты его случаем не пришиб?

— Не должён. Я его не сильно стукнул. Полежит, очухается. Кила хватай другого. Я сейчас лампу зажгу. Э! Кила ты чего?

Но тот, не отвечая, согнулся в рвотных позывах. Похоже, я ему сотрясение мозгов устроил.

— Колеса не облюй, убогий. Хрипатый обоих тогда тащи.

О как! Оказывается у мужика и погоняло соответствует. Хрипатый значит. Хрипатый оказался мужиком здоровенным и поматерившись, попер нас под мышками как щенков. Затащив в дом, бросил обоих на грязный пол. Пахом, пройдя к столу, зашарил по нему руками в поисках лампы:

— Хрипатый! Лампа где?

— Не там шаришь. На лавке глянь. Нашел? Тогда я пойду посмотрю, чё там с Килой.

Пахом, не отвечая, стал добывать огонь при помощи кресала. Пока он стучал высекая искры, я тихо потрогал Архипку за руку. Тот зашевелился. Очнулся! Я легонько придавил его рукой и прошептал на ухо:

— Тсс…

Архипка понял и притих. Между тем, Пахом зажег лампу и осветил изрядно загаженную халупу. Бросив на нас взгляд и убедившись, что мы лежим не шевелясь, быстро осмотрелся. Увиденный бардак ему не понравился, о чем он и сообщил вошедшим подельникам:

— Вы чего заимку-то так запакостили? Зырян ругаться будет. Не любит он грязи.

— Да пущай поругается. Нам от его лая ни холодно, ни жарко. — Сказал Хрипатый, усаживая постанывающего напарника на лавку. Потом пошарив под столом, достал бутыль и, вытащив пробку, изготовленную из капустной кочерыжки, налил мутноватую жидкость в стакан и подал его страдальцу: — На Кила хлебни, небось полегчает.

— Ох… — Простонал тот, но стакан взял и дрожащей рукой поднес его ко рту. Выпил, передернулся и сказал почти нормальным голосом: — Закусить чего-нибудь дай.

— На вот капустки пожуй. — Хрипатый пододвинул ему глиняную чашку. После чего налил самогонки в другой стакан и спросил: — Пахом будешь?