Тот пренебрежительно хмыкает и по-прежнему не поднимает глаз. В этот момент на кухню заходит пухленькая девочка лет двенадцати. Она наклоняет голову в точности, как её отец, бросает на меня незаинтересованный взгляд и говорит обиженно-просительным тоном:

— Па-ап, ну можно? Ну пожа-а-а-луйста. А?

— Ты не видишь я занят? — рыкает он. — Иди, у матери попроси.

— Она сказала, чтобы я у тебя спросила, — капризно отвечает девочка.

— Ну, жди, значит.

Она снова бросает на меня взгляд, на этот раз неприязненный, и повернувшись, уходит.

— Чё надо? Говори, — наконец, поднимает на меня красные глаза Хоттабыч.

— Чего мне надо? — переспрашиваю я. — Даже не знаю, кому это больше надо, мне или тебе.

Я кладу перед ним букмекерский гроссбух Кахи.

— Знаешь что это?

Он тяжело смотрит на меня, ожидая продолжения.

— Это, — говорю я, — две дополнительные звёздочки на твоих погонах. — Пока ты тут бухал, да жалел себя, твоя подчинённая раскрутила банду подпольных букмекеров. Ты знал, что у тебя буквально под боком принимались незаконные ставки?

— Чего? — и без того крупные и выпуклые глаза Баранова, становятся ещё больше и лезут на лоб.

Он протягивает руки и, открыв книгу, погружается в записи.

— Ох**ть, — наконец выдаёт он.

— Ага. Прикинь? Узнав, что она ментовка, они её похитили и хотели грохнуть. Сначала надругаться, естественно. Знаешь Артюшкина из Центрального? Он их вчера задержал. С поличным взял. Интересует?

— Да, — кивает майор и в его взгляде действительно появляется живой интерес.

— Я скажу ему, что ты придёшь. Вместе с Лидией, естественно. Делите разбойников. Знаешь, как называется главный злоумышленник?

Он молчит.

— Каховский.