— Да с Мегарой-то никаких, — пояснил ему Волний, — Хоть и спален подземный ход по условиям задачи, Мегару мы легко занимаем и без него стандартным штурмом. Но дальше-то Старый город, а это же инсулы.

— И Бирсу не взятую в тылу хрен оставишь, — добавил Артар.

— Млять, понял! Да, одним легионом — увязнем на хрен в уличных боях. А жаль!

— Что же ты кровожадный-то такой? — прикололась Энушат.

— Я не кровожадный, я торопливый. Домой поскорее хочется. Тоскливо тут всё!

— Ага, тоскливо ему! Вы, мужики, самые интересные занятия все себе захапали, а я тут болтай с этими безмозглыми кошёлками! Знаете, почему карфагенянки не летают как птицы? Потому что для птичьего полёта нужны птичьи крылья, а не птичьи мозги! — мы рассмеялись, — И ещё интерес тут изображай к их банальщине, да за языком следи!

— Нам, можно подумать, не приходится! Так ребята хотя бы уж хорошее дело сделали, да по Греции проехались, а я тут ныкайся от всех весь день! В Утике хоть днём по улицам погулять можно было и даже с народом иногда пообщаться, а здесь — вот если сдаст меня кто дома, так засмеют же! Или под гараманта ряжусь и парюсь под солнцем в ихнем закрытом тюрбане, или в бабьей закрытой лектике с задёрнутыми шторами только и могу появишься днём на улице! Да не дайте боги, хоть мельком кто-то увидит, как я в неё лезу вместо бабы — срамотища же будет! Ты, Энушат, хотя бы этим не рискуешь.

— Ты слишком похож на своего отца, Гамилькар, — напомнил я ему, — Нельзя тебе разгуливать как ни в чём не бывало по улицам города, где столько людей хорошо знали и наверняка хорошо помнят его. Если бы твой отец не настоял — мы ведь тогда были вообще против твоей поездки в Карфаген. Даже Рим был бы меньшим риском, если только совсем нагло не дефилировать по Форуму или Квириналу с Палатином, — молодняк рассмеялся.

— Да понимаю я это всё, досточтимый, — отозвался тот, — Хоть и интересно было увидеть родной город отца, но если бы он не настоял, я бы и сам предпочёл проехаться с вами. Завидую ребятам, честное слово. С любым их рядовым бойцом с удовольствием на ту поездку местами бы поменялся, если бы можно было.

— Без меня? — шутливо поддела его супружница.

— Я же сказал, если бы можно было, — урезонил он её, — Рим, кстати, как вы брать собирались? Там ведь тоже с одним легионом ловить нечего? Доставайте-ка план, я тоже с вами хотя бы в игре хочу Рим взять, раз уж отец на деле взять его не сподобился, — мы все рассмеялись, и молодняк занялся разминкой ума над тактической задачей взятия Рима.

Когда мы отправлялись в Рим по нашим делам, Гамилькар с Энушат отплыли в Утику к ейным настоящей матери и номинальному отцу. Поскольку вояж был согласован с Арунтием, Мириам была заблаговременно предупреждена отцом, что как в море, так и в пустыне случаются и миражи, да и просто очень похожие друг на друга люди попадаются ведь тоже весьма нередко, и если ей в чертах лица зятя что-то эдакое померещится, то это именно померещится, а правда — то, что расскажет о себе сам зять. В Карфаген они затем прибыли сухим путём, дабы в многолюдном порту не отсвечивать, но это же Карфаген, в котором лишнее могло померещиться слишком многим, так что Ганнибалёныш познал на собственной шкуре все неудобства строжайшей конспирации. Днём на улицах только или замотанным в тюрбан гарамантов может ходить, или в наглухо зашторенном паланкине, в которых и бабы-то обычно хотя бы одну из шторок, да откинут ради свежего ветерка, если для совсем уж предосудительного загула не шифруются. В натуре ведь срамотища выйдет ещё та, если спалится в таком транспортном средстве, так что понять его можно. Волний с Артаром и бойцами и в Риме побывали, полезные знакомства завязав, и в диверсиях лихих поучаствовали, и на дорогах римских полихачили в столь же полезных целях, и по Греции покатались, тоже уж всяко не попусту, а на обратном пути и в Карфаген зарулили, да ещё и свободно по улицам прогуляться могут, где ему шифроваться приходится. И ведь знал же, что так и будет, и хрен поехал бы по своей воле, но отцу разве откажешь? Ага, познал в полной мере цену отцовскому карфагенскому патриотизму. Для него самого родной дом и родной город — уж точно не здесь. И домой из этого гадюшника тянет неподдельно.