— Но военная-то кампания, надеюсь, не затянется на все эти два или три года? — встревожилась супружница Спурия, — Осенью можно будет и мне уже туда приехать?

— Гарантировать я не могу ничего. Весь архипелаг мы, естественно, завоёвывать в один присест не собираемся. Даже не весь остров Пальма. Там четыре племени. В самом идеале мы воюем с восточным для захвата наиболее удобного места под нашу колонию в союзе с западным племенем и при нейтралитете северного и внутреннего. Если так оно на деле и выйдет, то конечно, управимся за лето, и осенью уже будет основываться колония, а с дикарями установится мир. Но в самом худшем случае — к счастью, маловероятном — северное и внутреннее племена вступаются за восточное, и тогда мы воюем против трёх племён в союзе с одним племенем. Очень не хотелось бы, конечно. В открытых боях наши войска их сделают без особого труда, но длительной партизанщины тогда избежать вряд ли удастся, а это ведь головная боль будет ещё та. Основать колонию и жить спокойно в пределах укреплённого периметра это не помешает, но вокруг будет очень неспокойно, и придётся то и дело проводить антипартизанские операции.

— А в случае средней паршивости противника поддержит какое-то одно племя?

— И такой вариант, к сожалению, вполне вероятен. Если нейтральные племена, увидев задействованные нами силы, сообразят, что мы намерены покорить все их племена по одному, какое-то из них, наиболее готовое к войне, может поддержать противника. Мы разметелим, конечно, и два племени, но будет труднее и времени займёт больше. Какое-то время будет и партизанщина, которую не удастся задавить сразу везде.

— А почему ты тогда считаешь маловероятным случай объединения против нас всех трёх племён? Ведь если дело, как ты сам говоришь, в боязни быть завоёванными по одному, то разве решение выступить вместе не напрашивается само собой?

— Естественно, именно так они и подумают, но выступить все вместе не успеют. Пока свяжутся, пока договорятся, пока изготовится к войне самое не готовое к ней из этих двух племён, наш Первый Канарский уже разделается с восточным племенем до полной потери им боеспособности, и это постудит пыл желающих выступить на его стороне. Тем более, что пока сами военных действий не начали, мир с их стороны не нарушен, и можно ещё отыграть назад, чтобы не попасть под раздачу сразу же следующими. Мы для того и задействуем в операции такие силы, чтобы ни у кого такого самоубийственного желания не возникло. Так-то там и половины этих сил вполне хватило бы, но тогда нейтралы могут понадеяться на то, что все вместе задавят наших массой, и расправу придётся устраивать масштабнее и кровавее. А кому и зачем это нужно? Пусть лучше сразу увидят, что шансов отбиться у них нет ни единого, и не гибнут почём зря.